ba12dn4uihbync6ux8q3… Бывает так, что далеко от дома, и неожиданно до оторопи вдруг встретишь чёрти-где (в аэропорту, на перекрёстке, в травмпункте и т. п.) до того родную рожу, что невольно вскрикнешь: — Зёма!!. Ты?
И хочется обнять. Прижать к себе, борясь с неловко-интеллигентным сопротивлением, взъерошить причёску, и шутливо потереть кулаком темя, прижав левой рукой за шею. А он охренеет сначала, и даже взбрыкнёт, но, увидев в глазах твоих счастливое одурение, а в голосе теплоту душевную,   размякнет и поддастся, нахмурит брови, тщётно вспоминая: шо это за кекс такой?
… В сумбуре мелькающих лиц я вижу до странной щемящей боли знакомое лицо.

— Андрюха, что ли? Грицай? Ёлки-палки!.. Андрюха?!! Ты, что ли?!.  Ёооо-моё! Вроди он?.. Гриценко Андрюха? А-ххх-ах-аха!!! – невольно ржу.

Рядом озираются на меня. Обстановка ни та совсем…
— Андрюха?
Пять секунд пялится, шо сорока в мосол.
— А-алик?..
Брови вверх, рожа глупая, лыбится во всю харю.
— Андрюха? Грицай? Здоров, бродяга! Как оно, братуха?
Андрюха кладёт  щёку на погон, и удивляется, улыбаясь:
— Ни ху… хрена себе, гости понаехали… Ты чё здесь?
Я подхожу на метр:
— В командировке… А ты как?

— Ды  на сверхсрочке…
— А… Старшой уже, смарю!.. Красава… Красава… Дома когда был?
— В июле с отпуска. Светка родила уменя,– улыбается ещё шире, — Пацан!.. Илюхой назвал. А ты чё?
— Ды с Актюбинска приехал. Экстрадиция…
— У… Как вообще?
— Ды нормально…
Молчим. А я смотрю и удивляюсь: Андрюха! Мой друган Андрюха… Единственный мой дружбан!.. Сколько лет я не видел тебя?..
… — Ну, ладно, старина. Я тут рядом буду.  Если чё… Чай, курить там… Ага?
Шмыгнув деликатно носом, он говорит мне привычно:
— Лицом к стене. Ждём… Заходим. Руки в кормушку.
Сняв с меня наручники, бросает негромко перед уходом:
— Я тут рядом, если чё!.. Встретимся…
Андрюха… Друган мой старинный…