… Этапом прибыл Вася в середине зимы и сразу же попал в поле зрения как зэков, так и “военных”.
Вася ДЕЛАЛ ЗАРЯДКУ. Нет, он не рисовался перед дежурным опером, выбегая раньше всех на поверку, не пытался делать растяжку или отжиматься, чтобы все видели, как он исправляется, выполняя требования распорядка дня. В то время, когда осужденные вальяжно выходили на первую поверку, уже покурив в душевой (а особо шустрые и чифирнув наскоряк), по-пояс голый Вася уже успевал пробежать пару кругов по двору жилбарака, по приседать, и с явным удовольствием растереть, негромко охая, сухое жилистое тело снегом. Не высокий, худощавый и широкий, ни грамма жира, смешливый, но настороженный, третья судимость, руки покрыты вздутыми до предела шлангами вен и колоссально бездарными в художественном плане татуировками. На зубах никотина жменя… В свои сорок семь Вася очень подвижен и инициативен. Безропотная готовность к любой работе и весьма качественное её выполнение, особенно мытьё полов, в его статусе “обиженного”*, сначала ошибочно расценивалась всеми как пресмыкание и подхалимство, но скоро и осужденные и сотрудники колонии с удивлением поняли – Вася НЕ МОЖЕТ не работать. Безделье для него хуже смерти. Его “ну, чё командир, где ещё помыть?” слышно по-десять раз на дню в отряде*. Вася один за троих с шуткой-прибауткой справляется с уборкой, всё время бегом, весело и быстро, аж ударить охота! Подозрительно сначала было и то, что Вася ничего не просил. Суёт ему контролёр пачку копеечных сигарет, а Вася, словно пёс, облизывается, бьёт хвостом, но отказывается, улыбаясь. Возьмёт две-три штуки и убегает, чтобы не заставили взять всю пачку: “Не-не-не… Ты чё, командир?”
… За звериную силу Васю побаивались, тем более, что срок тянул он “по восьмёркам”. Ст.88 раньше была за убийство.
Его троюродный брат, хронический алкаш, в пьяном бреду за что-то избил свою дочь, четырёхлетнюю Валечку, Васину племянницу, которую Вася, не имеющий по причине длительных отсидок ни семьи, ни детей, очень любил. Девочка была избита папашей так, что полдня не приходила в сознание, и он прятал её в погребе, чтобы полуживого ребёнка не увидел Вася. Через неделю мёртвую Валечку нашли, и Вася, пока вызывали “скорую” и милицию, повёл заливающегося слезами брата за сарай. Легко повалив пьяного на землю, Вася куском трубы сломал ему ноги, руки, рёбра, позвоночник и проломил череп, после чего сдался участковому.
В “обиженные” Вася попал по пьяной дурости. После “первой ходки” он не просыхал месяц и его, пьяного, привезли в СИЗО, и по ошибке закрыли в “гарем”*, в камеру для этих самых… Утром Вася проснулся, а уже всё. Обратного пути нет.
…– На воле вообще работал?, — чтобы начать длинный интересный разговор с Васей – достаточно задать один вопрос. Контролёру скучно. Все уже спят. Только Вася тихо шарохается по своей каморке. Тут их “обиженных” четверо. Все, кроме него, дрыхнут.
— Конечно, работал. Как же без работы?
Выходят на крыльцо. Вася выпускает в морозную темень длинное облако дыма:
— После профтехучилища слесарил. Потом отца похоронили. Хотел жениться – сел. Восемь и четыре оттянул на восемьдесят шестой в Узене. Потом откинулся * – в морге работал, холодильщиком.
— В морге?
— Ну да. Да там такой морг… Дикость собачья. Прикинь, из четырёх холодильников работает только один!.. Ну, камеры холодильные. Комнаты такие…
— И чё?
— Ну. Только одна работает, да и та еле-еле… Я запарился ругаться. Трупы везут со всего района. Я и сторож, я и холодильщик, я и трупы принимаю. А на улице лето. Жара… Морг хоть и подвальный, а тепло. Темнотища. Ток отключают вечно. Холодильник-то и накрылся… Окошки под самым потолком маленькие, голова не пролезет. Дождик пройдёт, по стеклу черви ползут. А тут ещё коты эти…
Контролёр поворачивается удивлённо:
— Какие коты?

— Коты… Дикие. Половина окошек в морге без стёкол – собака не пролезет, а коту в самый раз. Ага… Бывало, захожу в мертвецкую – темно, страшно, керосинкой свечу, ни хрена не видать… Тут вонь, а тут коты, заразы!.. В темноте глазами зыркают, урчат… Как подходишь – шипит и зубы скалит. Царапается, не подпускает. Глаза выкатит, скотина, шерсть дыбом: “Мя-а-а-а-ууу!” Вся морда в крови…
— Чего?
— Ну да!.. Швы раздерёт, аж наполовину залезет в покойника и жрёт, падла…
Контролёр неприязненно отодвигается:
— Ну тебя на фиг, Вася. Иди спать!
Вася вздыхает, торопливо докуривая, уходит:
— Такие дела…
Где ты сейчас, Василий Демченко из Актюбинска?

____________

обиженный* — один из самых нижних статусов. Практически неприкасаемая каста, используемая на самых грязных работах.
отряд* — жилое спальное помещение.
гарем* — отряд (камера) для низшей касты осужденных (чушков, гомосексуалистов, растлителей и т.п.), обратной дороги оттуда нет.
откинулся* — освободился.