— Вечером уже темнеет смотрю пораньше, что ли?.., — дворовый кот Игорь деликатно вышел из-за угла, прошёлся по жёлтой тропке, освещаемой фонарём,– Здоров, мужики.
Рыжий с Палёным коротко кивнули, оглядев приятеля.
— Не выходила?
— У-у.
Присев солидно на задние лапы рядом, Игорь вздыхает устало:
— М-да… Сентябрь уже…
Где-то за домами с рёвом пролетел мотоцикл, и за ним тут же ещё, и ещё один.
Коты посмотрели в сторону рёва, и рёв этот ушёл куда-то вверх по Коммунистической, и смолк далеко за Есенина, и мерный гул машин успокоился, монотонно и устало гудя в начинающейся ночи.
Фонари разгораются из жёлтого в оранжевый, потрескивают. Мошкара и мотыльки заметались под пыльным плафоном. Прохладно…
Палёный уже схлопотал как-то за дурацкий вопрос : “Шо за имечко такое “Игорь”?”, и теперь помалкивает, но всякий раз при встрече рот кривит в усмешке, склоняя странное такое имя про себя на разные лады. Молчком всё. Игорь – кот правильный. За базар отвечает. Год назад он жил в соседнем подъезде, и конопатый пятилетний малец в этой семье изнурял кота заботой, ко всеобщему веселью называя его “Игорем” почему-то… А потом они переехали, а Игорь остался тут во дворе зачем-то. И теперь Игорь “играет в презрение” (Палёного словечко!), показывая, как наплевать ему на этот факт, но, всякий раз с замиранием сердца выскакивает во двор навстречу к каждой красной машине…
…– Точно не выходила?
— Да точно-точно, говорю. Полчаса уже тут тусуемся…
— Какой “полчаса”?,– Палёный хотел засмеяться, и тут же закашлялся,– Второй час… Кха-кха… Скажи… Кха-кха-кха…
Рыжий с Игорем хмуро наблюдают, как Палёный давится кашлем, и Палёный понимающе кашляет в сторону, подкрикивая с каждым спазмом:
…– Да што-ты, бля… Кха-кха… Кха!..
Палёный несколько лет жил припеваючи сразу в трёх гаражах.
Чумазые мужики весело грохотали железками и беззлобно матерились, перекрикивая всё время орущее задрипанное радио.
…– Во было времечко…
Каждый вечер в гаражах неминуемо собирал большую компанию. Гаражи – стена к стене. Народу собиралось много.
— Я на эту воблу… Кха-кха!.. До сих пор смотреть не могу…,– прокашлявшись наконец, кот вытер лапой слезящиеся глаза, болезненно сглатывая– Тфу ты, ё-моё…
Палёного мужики звали Васькой, и уважали кота за кампанейскую натуру. Ни одной пьянки кот не пропускал и прощал грубость. Бывалые коты поговаривали, что тот Васька непрочь был и пивасика дерябнуть ко всеобщему веселью. А потом гаражи сгорели, и Васька, спасаясь от огня, вляпался боком в горящий на стене гудрон, и ходит теперь который год с лысым боком. Кто не знает, те сторонятся кота, называют паршивым, и всячески третируют.
— Вут-так идёшь, блин…,– в который раз рассказывает, сплёвывая презрительно,– А она с коляской навстречу. Там тротуар в два метра, а она обязательно шикнет… И сапогом… С-сука…
Со стороны спящего Шлюзового протяжно замычал поезд, ветерок прохладно потрепал крону тополя, потревожив ворон.
— Точно не выходила?..
— Ты задолбал. Чё б мы тут сидели?..
— Может случилось чё?..
— Та чё с ней случится?..
— Как “чё”?.. Тётка старенькая…
А Рыжий сам по себе вырос тут в районе. И “Рыжий” он потому, что сам по себе рыжий, как чёрт. Даже глаза рыжие. Вот и Рыжий. Мамка его нагуляла с каким-то хмырём, и сначала их было четверо, но зиму пережил в подвале только Рыжий. Блох травили, и потравили много кошек тогда. А Рыжий каким-то чудом сбежал, и мыкался потом по дворам, побираясь и клянча чё пожрать.
…– На-ка-не-ец-та…
Дверь подъезда приоткрылась, и её подпихнули бедром:
— Кыс-кыс-кыс… Де вы там?.. Кыс-кыс-кыса…
Баба Галя, женщина под девяносто, жиличка со второго этажа, вышла на высокое крыльцо, словно с горы спустилась, еле дух переводит. В руке здоровенная миска и целлофановый пакет:
— Кыс-кыс-кыс…,– сослепу она прикрывает глаза от фонаря,– Кыса-кыса…
— Пошли, мужики…
Коты солидно встали, подрожали вздыбленными хвостами.
— А ты иди отсюда!..,– баба Галя шоркнула ногой в высоком вязанном носке,– Ух!.. Паршивый какой!… Иди-иди!..
Палёный присел на три ступеньки ниже, обвёл себя хвостом и отвернулся.
Сейчас она вывалит на пакет из миски хавчик, скажет “кушайте”, и закроет дверь. И он присоединится…
…– М-да…,– Игорь цокает языком, облизываясь,– борщец у неё что надо…
— Ни чё так…
А мне приходится опять курить у соседского подъезда.
Пусть пожрут мужики спокойно.
Потом уберу пакет в урну, и зайду домой…