skamejka… В маленьком придорожном кафе «У Иваныча», где всего-то три-четыре столика, я иногда засиживался допоздна. Кафе “держал” высокий взрослый дядька по фамилии Колтунов, с вечно красным лицом, который пил беспробудно, и часто закатывал угощение гостям с пьяных глаз, а потом не появлялся несколько дней, и приходил с царапиной на носу, пряча глаза. В такие минуты он сурово брался за дело, самолично выполняя самую разнообразную работу. Несведущим посетителям было подчас удивительно наблюдать, как к сияющей белизной официантке Райхан он вдруг бесцеремонно подходил (прямо у вашего столика!) в образе “бомж-спелеолог после взрыва” (самолично наводил порядок в сарае с дровами), и сурово отчитывал басом:
— Рая! Я сколько раз говорил – берёзу у Сергеича не брать!? Половина досок – крашенные!..
Красавица Райхан замирала, хлопая ресницами и улыбаясь, а Колтунов сверлил её негодующим взглядом из-под косматых потных бровей, и укоризненно поджимал губы, уходя:
— Хоть кол им на голове теши!.. Уволю всех к чёртовой матери!.. Где Икрам?
Шашлычник Икрам в такие минуты старался оглохнуть и забыть русский язык, ни на шаг не отходя от мангала на улице, неистово махая картонкой, и бросая загадочные косые взгляды.
Раечка извинялась перед посетителями, мило улыбаясь и краснея. Все знали – ни кого он не уволит. Поорёт и успокоится. Измудохает себя праведным трудом, злобно нарежет зачем-то окорочков килограмм сто, тут же проверит бухгалтерию, оттерев кровавые руки о спецовку, потом наскоро перебинтует порезанный палец, переоденется, и так же без церемоний выйдет из подсобки уже в кожаном пиджаке и галстуке, не обращая внимание на удивление посетителей:
— Я поехал!.. Славику деньги не давать. Ибрагим будет звонить – скажите, что я ему башку оторву за такой кетчуп.
Хозяин уезжал, чем-то гремя в багажнике своей “девятки”, и кафешка расправляла плечи, музыку делали по громче, Икрам кричал со двора:
— Райхан! Давай где “Комбинация!.. Э! Райхан!..
И девушка рылась в коробочке из-под обуви, ставила кассету, а через минуту динамик на улице уже горланил в темноту степи:
— Зайдя в холодную и пыльную контору!.. Разложит стопками бума-аги на столе!..
И Икрам нарочно вихлял бёдрами в такт, а Раечка и бармен Светлана Николаевна сдержанно хохотали и покрикивали изредка:
— Бессовестный!.. Всё твоей жене расскажем!..
… Я сидел уже совсем один. Раечка зевала, аккуратно складывая кружевной передник, уставшая от грохота музыки за день. Такая же измусоленная Светлана Николаевна считала кассу. Икрам потушил мангал, занёс стулья и огромный зонт. Через полчаса закрываются. Ночь. Сейчас они закажут такси и уедут в город, по домам…
… Возле кафешки, въехав прямо на площадку с мангалом, останавливается огромный чёрный джип. Стёкла чёрные, фары нацелили пронзительные световые столбы, искрясь и переливаясь дорожной пылью. Сзади джипа осторожно замер ярко-оранжевый “Лексус”. Машины постояли, зловеще урча натруженными двигателями. Из джипа вышли двое парней. Одеты одинаково, в чёрное. Я по-привычке глянул на номера машин. Мало того, что номера “навороченные” – “777”, так ещё и – одинаковые!.. Только буквой отличаются. Ин-нтересно…
Один парень остался в дверях, из-за чёрных очков тщательно отсканировал помещение кафе, другой подошёл к бару, нагнулся к Светлане Николаевне, что-то зашептал учтиво.
Первый сделал пару шагов, рассмотрел углы, окно, чуть наклонившись, осмотрел пол под столиками. Отметил наличие служебного выхода и дверь туалета.
Светлана Николаевна махнула Раечке рукой, и та выключила музыку.
…– И что-нибудь на десерт. А мясо у вас какое?,– парень тихонько допрашивает Светлану, тщательно вчитываясь в меню.
…– Ох…,– Светлана аж привстала, услышав, видимо, кто к нам пожаловал, — Может вы проедете ближе к городу?.. Там сразу на выезде прекрасный ресторан… “Сауле”…,– от всей души желает Светлана Николаевна, аж руки к груди прижала,– У нас чё – шашлык, люля-кебаб… Пиво, креветки… И всё…
И парень так дальше с ней негромко переговаривается, пару раз отрицательно мотнул головой, и Светлана покорно соглашается, испуганно поглядывая на зловещий “Лексус” в окошке.
Притихшим Икраму и Райхан Светлана шепнула “ещё часик!”, и те покорно кинулись к своим местам. Икрам бешенно замахал картонкой, раздувая угли.
Я посмотрел на свою недопитую кружку.
… Первому парню второй сделал знак, и тот занял позицию у дверей. Второй придирчиво прошёлся меж столиков, выбрал, показал короткими жестами – скатерть поменять. Раечка мгновенно поменяла скатерть, и побежала на кухню.
Ко мне подошли:
— Вы не могли бы пересесть за тот столик?
Я обычно сижу у окошка, но меня вежливо и настойчиво пересадили вместе с моими пожитками в угол к туалету, подальше от выбранного ими столика.
… Второй парень подошёл к машинам, что-то сказал в окно “Джипу”, и тот выключил фары.
Потом он пару минут говорил в окно “Лексусу”, там думали, а потом открыли дверь, и ещё говорили в дверь.
Через десять минут, когда столик был давно уже накрыт, из “Лексуса” вышел невысокий пузатый мужик, такая же полная женщина, и потрясающей красоты девушка.
… Бесшумно пробегая мимо меня с огромным блюдом дымящегося шашлыка, Икрам шепнул придушенно:
— Прокурор области с женой и дочкой…
… Пузатый вошёл, ослепляя отливом костюма. Осмотрел брезгливо помещение. Убил взглядом второго парня, запоздавшего отодвинуть стул. Его супруга так же усажена, в руках золотой ридикюль, все пальцы в огромных кольцах с красными каменьями, массивные серьги оттягивают мочки ушей. А я засмотрелся на дочку. Действительно, потрясающей красоты девчонка. О таких поэты слагают бессмертные стихи, сравнивая прекрасных пери с виноградной лозой в отблеске утренней росы. Идеально очерченный стан, стерильные холёные ручки, личико, словно румяный персик. Глаза… Девушка грациозно присела, без интереса оглядевшись вокруг.
Осмотрев прекрасную сервировку (умница Райхан!) пузатый кивнул парню, и тот замер, согнувшись, словно топор с маху воткнули в пень, кивнул, кинулся к Светлане. Там пошептались судорожно, и Райхан встала на табуретку, достала с самой верхней полки гордость Колтунова – единственную бутылку французского вина.
Вы наверное помните? Практически в каждой забегаловке стоят такие. Дешёвое пойло по ценникам – 100-200. По-солиднее можно найти – 350-400. Но на самом видном месте, словно на алтаре, под стеклом, обязательно стоят две-три священные, собственноручно-привезённые, диковинные бутылки, с изумительными ценниками – 13500, например. И ни одному дураку не придёт в голову спросить:
— А чё это так дорого?
Потому что каждому дураку известно – такое вино столько и стоит! Вы чё?!.. Это ж… Фиг выговоришь!..
… И вот бежит уже Раечка, обмирая от мысли “ох, не уронить бы!” И драгоценную бутылку открыть подошла сама Светлана Николаевна. Как святые мощи обернула белоснежной салфеткой. Ни дай бог… Перепуганный Икрам замер не дыша в темноте окошка, глаза горят, как у кота. У него зарплата – 7!
… Потом дотошно и придирчиво выбирали музыкальное сопровождение, ругаясь шёпотом и виновато улыбаясь столику. “Комбинация” с позором отвергнута. Райхан спасла, прокурору нравится узбекская эстрада. Юлдуз Усманова запела негромко, пузатый расплылся в улыбке, задёргал ляжкой в такт. По пути домой почтенное семейство остановилось заморить червячка.
… Приличной водки не оказалось, и “Джип” молниеносно отправлен в город, прилетел, подняв кучу пыли, привёз такую, что мы все ахнули… Тоже “из-под стекла”, не иначе.
Главе семьи налили, семейство кушает шашлык, измельчая вилками и ножами кусочки мяса до размера горошины. Душистый лаваш рвётся салфеткой, томатный сок пульсирует через трубочку. Негромкая беседа.
…– Пока Мажилис поправки не внесёт, я кандидатуру Омарова на утверждение не приму…
Жена понимающе цокает языком. Через минуту осторожно:
— Не слишком ты его?.. У него выслуга… И «область» тоже рекомендовала…
Пузатый не торопясь дожёвывает, кивает «топору», и в рюмку опять льётся ледяная струйка. Усмехается устало:
…– С Алматой согласовано… Нормализация-нормализацией, но профессионализм… С кем работать-то?… Сплошь бездари и разгильдяи…
Дочка докушала кусочек. Склонила прелестную щёчку на плечо, задумчиво размешивает мороженное ложечкой.
… Прошёл час.
Пузатый выпил всю бутылку. Разговор стал значительно громче. Вольготно развалившись на стуле, он явно захмелел и объелся. От былой свежести на скатерти нет и следа. В который раз уронив кусок мяса, он брезгливо отталкивает его от себя, выбирая новый. Вино тоже выпито им же, допивает вторую кружку пива. Дочка хмурит бровки, разговаривая с кем-то по телефону.
Оглядев стол, пузатый цыкает мясом в зубах, машет парням:
— Болды… Кеттык…*
С шумом отодвигает стул. Громко зевает, удивлённо таращится на длинное пятно кетчупа на галстуке.
… Потом я наблюдаю тягостную неприятную сцену.
Жена с дочкой ушли в «Лексус», Райхан стоит перед столиком. Совершенно пьяный прокурор, с отвращением глядя в принесённый счёт, устраивает разнос, еле ворочая языком:
— Вы тут совсем что ли, все наглость потеряли?.. За ваш тухлый шашлык – пятьсот?!..
Парни стоят рядышком, в любой миг готовые подхватить плохо стоящее на ногах тело, а тело бушует лакированными каблуками на скользком полу:
— Как фамилия!?..,– пытается взять бледного Икрама за шиворот, не дотягивается, и чуть не падает, рычит злобно, — Ана-сыгин… * Фамилия как?… Ну ка!..
И тут же, под скучные взгляды парней, все трое – Райхан, Светлана и Икрам по стойке «смирно» подробно отчитываются, докладывая свои адреса и фамилии, и нормы положенности в граммах наизусть, но пузатый им не верит, и орёт, краснея и с трудом балансируя:
— Контрольное взвешивание, ана сыгин!.. Контрольное!… Как фамилия?!..
И в пятый раз им вынуто и показано служебное удостоверение, и уронено, и мгновенно поднято парнем, и пузатый краснеет от гнева, обещая «к чёртовой матери в двадцать четыре часа!»
А потом всем составом они направляются на кухню, и там выявляются нарушения за нарушениями.
… — С кем вообще п-понимаете? Ик!.. Дело имеете?!… Как фамилия?!..,– раздаётся с кухни, гремит посуда, падает стул,– Чёрт знает что у вас тут творится!..
Через пять минут парни бережно выводят пузатого под руки, а он порывается вырваться от них, вне себя от крика, вырывает руки, намереваясь вернуться на кухню:
…– Двадцать четыре часа у меня!.. Т-ты смотри, распоясался, сволочь… Вы ещё не знаете… Ана сыгин!…
Потом я вижу, как он долго ругает водителя «Джипа», хлопая по капоту, шумно залезает в «Лексус» и, поднимая пыль, они, наконец, уезжают.

…– «Ту-ухлый шашлы-ык»,– обиженно вздыхал Икрам, собирая осколки посуды на кухне, — А сам, сволочь, до белых костей всё обглодал… «Тухлый шашлык»!…

_______________
Болды, кеттык* – хватит, поехали. (каз. яз)
Ана сыгин* – грязное ругательство. Буквально – мать отымею.