В русской бане.

шедевр Васи Ложкина.

шыдевэр Васи Ложкина.

…То, что человек я неуживчивый и очень трудный в общении, я заметил давно. Болезненно перенося шум, обычно я редко выглядываю в мир из своей норы. Разве что для порядка. Чтобы показать, что, мол, жив я ещё, мужики… И вылазки мои такие всё чаще переходят в безобразные шумные сцены, и я отчаянно понимаю, что человек я неприятный, склочный даже, наверное. Высокомерный типок и зануда, скорее всего, если со стороны посмотреть внимательно. А в роли гостя – я становлюсь просто опасным.

Как всегда  в незнакомом обществе изо всех сил я мысленно затыкаю себе рот, чтобы не дай Бог меня не услышали, а ещё хуже – чтобы случайно не спросили о чём-нибудь!.. Хватит уже. Любой безобидный разговор со мною неминуемо перерастает в эдакую битву интеллектов и уязвление чьих-то нерушимых кругозоров. И самое неприятное, товарищи, что собеседник, как правило, как я заметил в душе всегда твёрдо убежден, что я считаю его дураком… Вам бы понравилось такое? Вот-вот… И вот уже моя репутация “занудного умника и выскочки” делает своё дело; общаться со мною никто не желает, в гости меня не зовут, а мои родичи ограничиваются лишь сухой и вежливой констатацией моего существования, словно я неизлечимо больной псих, но жив пока ишо… И я счастлив от этого.
… Братану моему, помню,  в тот раз я намекал всем своим видом, мол, может быть без меня как-нибудь обойдётесь?.. А он заладил: “Поехали!.. Поехали!..”
… Пару дней назад позвонил, предупредил:
— В субботу после обеда я заеду за тобой. Мы в баню с мужиками собираемся. Смотри – ни куда не смотайся!..
У себя на автомойке он проболтался, что у него есть брат сводный (эт я!), и мужики теперь требуют познакомить, мол. Брата друзья уважают, хороший он парень, есть за что. А тут “… у Олежки единственный братэло нарисовался, а мы его и не знаем до сих пор, типа!..”
И вот в субботу утром я, напрасно надеясь что про меня забыли, впервые в жизни собираюсь “в баню с мужиками”, и Олег меня инструктирует на ходу, подгоняя, как корову на выпас:
— Тапочки не забудь только!.. Нормальные мужики все!.. Да мы не надолго!..(в сторону моей жены) Часов до восьми кабинки оплачены!.. Нормальная банька!.. Пиво-креветки!… Так, посидим просто… Без дэушек!!..(громче и опять в сторону жены) Ха-ха-ха!..
Уже в машине, пристёгиваясь, он замирает на секунду:
— Только ты это…
Мнётся, слова подбирает, а я всё понимаю и так.
— Только ты… Попроще там, Алик… Хорошо?.. Все нормальные мужики!.. Работяги!.. Вэдэвэшники половина!.. В философию не суются,– подобрал, наконец-то, он мысль, и засмеялся торопливо,– Не обращай внимания, короче… Если чё!.. Хорошо?
И я киваю, и улыбаясь, и вздыхаю тяжело, но незаметно.
“Если чё!”… Ох уж это “если чё!”… Всю жизнь меня просят не обращать… Если чё.
… Баня действительно шикарная. По улице Жукова, рядом с лесом. Всё добротно, уместно и красиво. Нас уже ждут трое мужиков в кабинке, один уже в простыню завёрнут. Только мы вошли, за нами ещё двое заходят. Шум-гам, грубая мужская толкотня в плечо, панибратские дурашливые подковырки:
— Здоров, девчата!.. Ха-ха-ха!.. Чё, замёрзли?..
Кто-то хлопает рукопожатием, кто-то не обращает внимания, отхлёбывая пиво – “виделись”…
На меня никто не обращает внимание, запросто знакомятся, пожимают руку:
— Саня.
— Алик.
— Дима.
— Алик…
Тут из душа, растирая голову полотенцем, выходит ещё один, тянет за собой облако розового пара. Огромный, полноватый, красный, на плече огромный синий скорпион и надпись ниже.
Все шумят, хохочут, кто-то начинает тормошить здоровяка:
— О!.. И Толян тут?!.. Э!.. Толян, ты чё там делал?!..
Всеобщий любимчик и весельчак опускает полотенце, дождавшись тишины, громко и насмешливо ворчит из-за плеча в толпу:
— “Чё-чё”? Дрочил!.. “Чё делал…”
Кабинка взрывается смехом, все усаживаются вокруг круглого столика, уставленного бутылками и закуской.
Ни кем не замеченный, я всё повторяю за братом. Быстро раздевшись, накидываю простынь. Выпив “по-первой за ВДВ”, мы поочерёдно споласкиваемся в душе, и всей гурьбой заваливаемся в парилку под хохот и зажигательный танец Толяна, похабно вихляющего бёдрами и напевающего издевательски:
–… и цалуй миня визде-е, можешь даже прям в … изде…
Предварительно побрызгав на полки, мы шумно рассаживаемся.
— У… Хорошо…
Все замолкают. Жар сухой. Пахнет жжёной берёзой. Постепенно кожа начинает плавиться, покрываясь испариной, глаза заволакивает пот.. Действительно, хорошо. Каждый “уходит в себя”, стараясь не шевелиться. Котёл гудит трубой, ворчит и стонет. Я аккуратно перекидываю ногу на ногу, и Толян удивлённо поднимает брови…
… Потом прыгали в бассейн. С визгом. Розовые, как поросята. Мужики дурачатся, бросая друг-другу пригоршни воды в лицо…
… За столом все разваливаются, кутаясь в мокрые простыни, разомлев, потягивают пиво, пьянея на глазах. По всему видно, что Толян тут “запевала”. Вот он, к примеру, серьёзно спрашивает Санька:
— Маховик-то поменял?
И Санёк в тон ему оправдывается, как перед начальником:
— Слушай, меня эти “Ларгусы” замучили!.. Полдня мудохался, мудохался!.. Там, знаешь…
И все стихают, редко вставляя деловые замечания, чавкая креветками, а Санёк объясняет.
А сейчас вот Толян мрачно замолк, и я отчётливо поймал его скользкий недобрый взгляд.
Через две кружки беседа уже не такая стройная, и кто-то закуривает, а кто-то спорит с соседом, орёт, перекрикивая остальных.
Привыкший к роли “новичка”, я вежливо “помалкиваю в тряпочку”, и поддакиваю то одному, то другому. Во всеобщей полупьяной и доброй суете, Толян, совершенно игнорировавший меня до этого, вдруг спокойно спрашивает в упор:
— А ты чё, обрезанный что ли?..
Я дружелюбно улыбаюсь, молча киваю, показывая, что эта тема не стоит разговора. И весёлая наша вакханалия продолжается, но всякий раз теперь, встретившись глазами с Толяном, я вижу что он рассеян, и на шутки мужиков отвечает уже как-то зло и невпопад.
— Ну и как?..,– вдруг опять неожиданно спрашивает он.
А я делаю вид, что не понимаю, о чём он, и мне напоминают:
— Ну… обрезанному как?…

Видя, что я не тороплюсь с ответом, Толян слегка усмехается:
— Как… с бабами-то?.. Лучше?..
Я уже давно понимаю, что “опять началось”, и аккуратно подбираю слова, говорю так, чтобы слышно было только ему:
— Не жалуются пока…
А этот змей не унимается, и делает ошибку, спросив меня громче и с явной насмешкой:
— Чё ? Лучше, что ли?..
Нас услышали, и стало тише, и вот уже в нашем разговоре с обоих сторон глазеют слушатели. Я молчу, но Толян делово чокается с моей кружкой, стоящей на столе:
— Намного лучше, что ли?..
И его недобрый взгляд замечают все, и за столом в тишине я пытаюсь отшутиться:
— Не пробовал я по-другому… Не знаю… А чё?..
— Чё?..
Санька собрался было засмеяться, но осёкся, заметив, как напрягся мой брат.
— Ни чё,– я отвечаю в тон, тоже не сводя с Толяна глаз, и тоже чокаюсь об его кружку,– Будь здоров!..
Выпиваем в тишине, и кто-то опять заводит разговор, но разговор не клеится. Я тут мешаю.
— Кончай, Толян!.. Чё ты?..,– Санёк встаёт, снимает простыню – опять в бассейн намыливается,– Пошли, мужики!.. Водичка – ништяк!..
Кто-то вскакивает, кто-то торопливо допивает, лавками взвизгивают по мокрому полу.
А у Толяна нет настроения, и он не может себя перебороть. Большой золотой крест с распятием на красивой массивной цепи покачивается над кружкой пива. О чём ты задумался, Толян?.. Я подчёркнуто тихо кручу свою кружку на скользкой столешнице. Думаешь – ты первый у меня такой, Толян?..
…– Ты чё – нерусский, что ли?,– Толян спрашивает даже примирительно, как наставник недотёпу.
Киваю неопределённо:
— У меня мама русская. С Кубани…
Оба молчим, слушая музыку за стеной где-то. И я вижу, что Толяну неймётся поговорить:
— Чё ж ты тогда пьёшь?..,– говорит,– Раз ты… мусульманин?..
Его вопрос звучит так по-детски, что я невольно смеюсь:
— А ты?… Почему пьёшь?..
Толян краснеет, начинает закипать:
— Ну я ж не это… А ты – обрезанный…
Я смеюсь в голос, успокоившись окончательно, видя, что конфликт угасает:
— Ладно тебе!.. Дядя!.. “Мусульманин.., не мусульманин!..” О чём ты вообще?..
Добряк Дима, всё это время внимательно наблюдавший сбоку, смеётся над Толяном вместе со мной:
— Кончай ты, Толян!.. Ха-ха!.. Нашёлся тут… “Христианин!”…
Это было ошибкой, потому что Толян вдруг мрачнеет, и уже совсем зло цедит сквозь зубы, резко развернувшись к Диме:
— А чё ты имеешь против христиан?..
И тут начинается вторая часть “марлезонского балета”… По простоте своей душевной я по-доброму кладу руку Толяну на локоть:
— Ладно вам, мужики!.. Чё вы…
И огромный Толян вдруг взрывается. Оттолкнув мою руку, он презрительно шипит мне:
— А ты вообще помолчи пока!.. Ты ваще – кто такой тут?..
И он опять нападает на товарища, и разговор между ними плавно переходит в перебранку. И вот они уже стоят, уперевшись грудь в грудь, бодаясь мокрыми лбами, и всё громче вопрошая:
— А ты чё?..
…На шум прибежали остальные. Толяна с Димой растащили по углам, и все наперебой стали спрашивать меня (!):
— Чё у вас тут случилось?.. Чё не поделили?..
Я подбираю  формулировку, а разгорячённый спором Дима из своего угла в запале выкрикивает:
— Да ни чё не случилось!.. Просто Толяну  Аликов  хрен чё-то не понравился!…
И на меня показывает!..
В дурацкой этой паузе все уставились сначала в мою сторону, потом на Толяна…
Потом все заорали, захохотали, и пьяная компания кубарем покатилась в бассейн, а я оделся, и втихаря умотал, через открытую дверь напоследок подмигнув братану.
Не буду мешать им…

2 комментария

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line