Публикуется впервые!
1457627621158457449… В третьем классе к нам после каникул пришло много новеньких. Город мой молодой был совсем, строился. Кого тут только не было… Красивая девочка появилась со странной фамилией – Теннис. Из Таллина. Близнецы из Москвы приехали. Два пацана. Их папаша “большая шишка”. В основном в классе были русские и казахи, конечно. Но и других хватало. А с самого первого класса со мною учился Казаев Рудик.

Черноволосый, болезненно худенький, бледный и конопатый. Он очень часто плакал почему-то. Всё время держался особняком, хотя и рядышком. Прилежный и тихий, Рудик еле-еле вытягивал с двойки на тройку. Учительница наша, Галина Васильевна, вызывает, к примеру, Рудика к доске. Перепуганный Рудик, вытаращив чёрные глазки, всё время сглатывая от волнения, начинает у доски:
— Александр Сергеевич Пушкин. … У лукоморе дуб зелё-оны…
…– Лукоморья,– тут же поправляет Галина Васильевна.
…– Золотая цепь на дубе том,– продолжает Рудик.
…– Злотая.
…– И днём и ночем кот учёны…
…– Ночью!..,– Галина Васильевна строго перебивает, и Рудик таращится на неё, — Нужно говорить “ночью”!.. Учё – ный!.. Соберись!.. Начни заново.
Рудик с опаской косится на огромную учительницу, ни чего не понимая.
— Сначала начинай!.. Чего ты? Не учил?
— Учил, — опускает голову Рудик,– У лукоморе дуб зелёны…
…– У лукоморь-я!.. Казаев! Нужно говорить “у лукоморь-я!”… Тебе понятно?
Мальчик сглатывает.
— Тебе понятно, я спрашиваю?.. Продолжай.
— Золотая цепь…
— Злотая!!.. Казаев!.. Ты учил или нет?.. Злотая цепь! Зло – та – я!.. Понимаешь?
Рудик кивает, начиная быстро моргать.
— Продолжай.
— И днём и ночем… кот учёны… всё ходит…
— Казаев!..,– учительница встаёт, шумно вздыхая, — Ты учил или нет, я спрашиваю?.. У лукомо-орья,– начинает она громко и на распев, медленно проходя мимо перепуганного насмерть Рудика,– Дуб зелёный… Злотая це-епь на ду-убе то-о-ом…,– привычно одёрнув юбку, она монотонно поворачивается себе в такт,– И днём, и но-очью кот учёный… Всё ходит по-о-цепи кругом… Неужели так трудно выучить?
Рудик судорожно сглатывает, усиленно моргая и краснея. Мы знаем, что сейчас он опять заплачет, и стараемся не смотреть на него. Галина Васильевна выдерживает горькую паузу, взглядом сверля Рудика сверху:
— Рассказывай. Чего молчишь?..
Но Рудик уже не может говорить. Быстро моргая, он вытирает ладошкой мокрое лицо, громко сглатывая и давясь во всеобщей тишине.
— Садись..,– тихо ворчит учительница, неприязненно поджимая губы. Пройдя за свой стол, она говорит строго и назидательно:
— Учиться надо. А не… Всех касается!.. Выучил – рассказал, получил оценку. А концерты тут устраивать мне не нужно. Москва слезам не верит!..
Старательно выводя в журнале двойку, она продолжает:
— Пришли учиться – извольте работать. Да! Учёба – это труд. А вы как думали?.. Всех касается… За красивые глазки… Никто вам не собирается тут.
В показательной тишине, чтобы сгладить обстановку, Галина Васильевна смягчает тон:
— Ты кто по национальности-то?..
Найдя Рудика глазами, она повторяет:
— Казаев. Ты кто у нас по национальности?
Успевший немножко успокоиться Рудик опять вскакивает.
— По национальности ты кто?
— Табасаран…
Кто-то хихикнул. Класс немножко выдохнул.
— Кто?
Рудик опять начинает краснеть, опуская голову, говорит еле слышно:
— Табасаран…
— Казаев!.. Ты можешь чётко ответить?.. Что ты там бормочешь?.. Таба-чего?..
Несколько учеников коротко смеются, и Галина Васильевна стучит указкой по парте:
— Прекратите балаган!.. Казаев… Как ты сказал, я не расслышала?..
— Табасаран…,– Рудик опять мучительно моргает, и я отворачиваюсь, потому что не могу на это смотреть.
И это продолжается ещё несколько минут до самого звонка.
— Та-ба… Чего?.. сарун?..
— Нет…
— Казаев!.. Ты можешь нормально ответить?.. Чего ты мямлишь там?..
… Я учился неплохо. По многим предметам я учился влёт, совершенно не напрягаясь. Но “по поведению” я всегда “хромал”.
… — Сколько раз я уже говорила ему,– в очередной раз вызвав мой маму, Галина Васильевна безнадёжно качала головой, и мягко вздыхала,– И ведь смышлёный он у вас мальчик-то, Валентина Анатольевна!.. Очень смышлёный!..  Сколько раз я уже говорила тебе, а?.. Алик!..
А я стою рядом, скромненько помалкивая, и моя мама страдает всем видом. Лучшему своему другу Вовке Герасимову я немножко набил морду, чтобы он не дразнился.
— Говорила ему – Гасанов! Если кто-то чего-то натворил из одноклассников, или обидел, или поступает как-то нехорошо – приди, и честно расскажи всё учителю. Говорила я тебе?
— Говорила.
— Я всем так говорю. А ты что?
Поворачивается к маме:
— Взял и побил мальчика. Представляете?.. Сколько раз мне тебе уже повторять?.. Пришёл, и честно всё рассказал, как мужчина!.. А ты что?..
Мама виновато помалкивает, глядя на меня с непонятной обидой.
А учительница всё рассказывает и рассказывает, как она “сто раз говорила мне”, а я “всё равно”… Потом, когда мы уже собираемся уходить, она опять пристаёт ко мне напоследок:
— Обещай при матери!.. Обещай мне!..
Мама подталкивает меня, упирающегося:
— Обещай.
— Обещаю,– бурчу я машинально.
— Чего обещаешь?,– придвигается Галина Васильевна.
— Обещаю больше такого… Не буду…
— “Больше не будешь дра-аться, и всё-е-е будешь рассказывать учителю”… Правильно?.. Обещаешь?..
— Угу…,– бурчал я, совершенно расстраиваясь.
— Честное пионерское?..
— Угу…
— Что “угу”?..
… И потом мы шли с мамой домой молча. И мама старалась меня рассмешить… А я понимал, что я какой-то не такой, как надо, а каким надо быть, я не понимал…