Warning: Division by zero in /home/users/a/alincaj/domains/xn--80aaaic3aogxk4a.xn--p1ai/wp-content/plugins/social-networks-auto-poster-facebook-twitter-g/inc-cl/yhludryr.php on line 1180
 Тушканчик. - Алик Гасанов

Тушканчик.

20160918_172058… Упрекнуть меня в отсутствии патриотизма позволит себе только самонадеянный и вздорный глупец. Я всегда гордился своими врождёнными принципами по данному поводу, и, надеюсь, что у меня есть все основания полагать, что я передам эту свою добродетель и своим детям. В совершенстве владея познаниями международной обстановки, я выработал для себя основные направления и правила, и придерживаюсь их неукоснительно. На особом месте у меня тёплые чувства, конечно же, к Казахстану и к России. И горе тому невеже, который в моём присутствии позволит себе такую дерзость, чтобы отозваться нелестно об этих прекрасных государствах и их представителях.С Казахстаном меня связывает непосредственная честь рождения в нём, а в России я проживаю последнее время. И всякий раз, только услышав что-нибудь о главных моих странах, я ревностно прислушиваюсь, умиляясь их успехам, и самоотверженно бросаюсь в бой на любого, кто посмеет отзываться о них без должного уважения. Так что, прошу вас иметь ввиду данную эту мою особенность.
… Недавно, один приезжий из Талды-Кургана в благодарность за мои литературные потуги неожиданно презентовал мне степного тушканчика. Я был в восторге. Экзотичный зверёк (скромное подобие шиншилы), неприхотливый и тихий, испуганно взирал на незнакомый мир России, забившись мне в ладони, доверчиво колотил маленьким сердечком, не мигая смотрел на меня, вверяя мне свою судьбу. Я скупо прослезился, бережно лаская земляка, мысленно дав ему клятву максимально скрасить его жизнь. В дань уважения Республике Казахстан, тушканчика я назвал Каржаубек, что переводится на русский язык, как … “что-то там связанное со снегом”.
… Одинокими вечерами мы с тушканчиком любили посидеть на кухне. Я не спеша писал что-то, а он дремал рядышком в уютной коробочке, сонно позёвывая, объевшись зерном и морковкой. И со временем я заметил, что тушканчик стал скучать. Он уже перестал проявлять восторг от сырой картошки, и в зоомагазинах я ломал голову, чем бы его порадовать, когда мой сосед по лестничной площадке на полном серьёзе мне посоветовал:
— Налей ему капельку пива.
Я достойно оценил шутку, но сосед даже не моргнул, и продолжил:
— Я как-то служил в районе Бейнеу. Там этих тушканчиков держат в домах, как мы тут кошек. Даю голову на отсечение – ни что так не бодрит степного тушканчика, как капелька хорошего пива.
Я поблагодарил соседа, мысленно представляя, как это может выглядеть, и решил, что уж капля-то пива не повредит моему любимцу.
…Если вы как-нибудь решили посвятить вечер пиву – я советую вам не гнаться за дешёвым гламуром, а взять светлое белорусское пиво “Александрыя” (зелёная бутылка с белой этикеткой). Уверяю, весьма достойный напиток, как, в принципе и всё белорусское. Так вот в тот вечер я, ремонтируя свой телефон и ковыряясь в СИМ-картах, с удовольствием попробовал пару бутылок “Александрыи”, и, вспомнив про соседа, в качестве эксперимента налил в крышечку несколько капель напитка, и предложил его своему зверьку.
Каржаубек без интереса принюхался к пробке, проворно её осушил, и задумался, оценивая послевкусие, после чего ни с того ни с сего схватил одну из моих СИМ-ок, и пытался спрыгнуть со стола. Зачем ему нужна была СИМ-карта “Ростелеком” я не имею ни малейшего представления, зато теперь я на своём опыте знаю, каково это – пытаться высунуть СИМ-ку из-за щеки начинающего пьянеть тушканчика. Каржаубек наотрез отказался вернуть её мне, неистово сопротивляясь и кусаясь. И если вы когда-либо окажетесь в такой нелепой ситуации, прошу вас учесть на будущее – самое неверное решение, это прижать зверка к полу и засунуть ему палец в рот.
…Когда кровь понемногу унялась, я перебинтовал палец платком, начиная неприязненно поглядывать на тушканчика, который бесновался по коридору, пытаясь ободрать обои. Он почему-то настаивал, чтобы я открыл дверь, и я, по душевной простоте, приоткрыл щёлку, но на всякий случай придержал его за задние лапки, наблюдая, как он, вцепившись в коврик, изо всех сил пытается выбежать из квартиры. Я был явно сильнее, но Каржаубек тужился так, что я, опасаясь, как бы он не лопнул пополам, разжал ладони, и тушканчик по инерции вылетел в подъезд, перепугав девушку, которая спускалась вниз со своим ротвейлером. Трёхгодовалый ротвейлер, откормленный, как бегемот, совершенно не ожидая столь стремительной атаки неведомого зверька, испуганно кинулся вниз, увлекая за собой хозяйку, не успевшую вынуть руку из поводка, и они, преследуемые Каржаубеком, кувырком скатились по лестнице. По прошествии времени, эта нервная соседка потом в заявлении на полном серьёзе утверждала, что я умышленно натравил “это чудовище” на её пёсика!
… Догнав тушканчика внизу, и с трудом вынув его из почтового ящика, я вызвал такси, чтобы отвести его к ветеринару,  и во всём покаяться.
… В такси нас вёз пожилой флегматичный мужчина, участливо поглядывающий на притихшего тушканчика, которого я держал на коленях. Уверенный, что зверёк отдал богу душу, я безмолвно убивался, проклиная свою выходку, но тут тушканчик зашевелился и встал на ноги.
— Оклемался…,– по-доброму улыбнулся таксист, и попытался легонько потрепать зверька за ушком, спровоцировав тем самым Каржаубека к бегству. Тушканчик юркнул куда-то под панель, и скрылся за обшивкой так стремительно, что мы не успели ахнуть.
Старик помрачнел, выбирая место, где можно остановиться, и нам пришлось проехать ещё пол квартала. Пока мы ехали, нам отчётливо был слышен звук перегрызаемых и замыкаемых под панелью проводов, и машина самопроизвольно сигналила и включала поворотники. Движение на дороге было спокойным, но мы, неистово бибикая, привлекали к себе внимание окружающих.

— Чё сигналишь, дядя?..,– высунулся из окна водитель маршрутки.
Таксист вежливо улыбнулся, и хотел что-то сказать, но Каржаубек опять посигналил, более протяжно и резко.
Водитель маршрутки неприязненно покрутил пальцем у виска, и нервно газанул.
— Прекрати сигналить, олух!,– опять кричали сбоку,– чё, не видишь, там знак!?
— Да это ни я…, — краснел таксист.
— А кто?.. Думаешь, классно пошутил, что ли?,– кричали слева,– Закрой свою бибикалку, осёл ты эдакий!..
Совершенно пунцовый таксист мрачно вздыхал, пытаясь подобрать слова и не находя их. Согласитесь, аргумент, что всё это время в машине сигналит пьяный тушканчик, который залез под панель, ни каждый мог бы оценить по достоинству.
… На Южном шоссе нас нагнал какой-то джип, и вежливо попросил дорогу, моргнув фарами. Таксист стал перестраиваться правее, а проклятый тушканчик принялся видимо за очередной провод, и поморгал левым поворотником. Чуть не зацепив нам крыло, джип шарахнулся по обочине, и чудом не врезался в столб. Почти два квартала здоровенный детина в джипе старался нас обогнать, подбираясь то слева, то справа, всякий раз отскакивая, когда Каржаубек моргал ему поворотниками на все лады. Из джипа неслось всё угрожающе:
— Ты сейчас доиграешься, козёл! Дай проехать, сволочь, я жену в роддом везу!
Насмерть перепуганный таксист пытался оправдываться, впервые попав в такую передрягу:
— Это ни я…
— А кто?!..,– рычал в окно детина, угрожая кулаком.
… Возле ветеринарной клиники нам удалось остановиться, и, яростно стуча по капоту, мы выудили Каржаубека из-под панели, и таксист, чуть не плача, с силой захлопнул дверь, и уехал, не взяв денег.
… Возле клиники тушканчик принюхался и посмотрел в крону тополя.
… Всё ещё находясь под впечатлением от такси, я всячески старался успокоить зверька, и собирался с мыслями, хмуро соображая, как мне придётся рассказывать про пиво и про СИМ-карту, как вдруг мой тушканчик, неожиданно ловко работая лапками, забрался сначала ко мне на плечо, потом на голову и, резво подпрыгнув, вскарабкался по стволу дерева примерно на двадцать пять метров над уровнем Волги. Совершенно машинально я стал подзывать зверька, и через пятнадцать минут “ути-ути-ути” я уже перешёл на безобразный мат и проклятия.
… С возрастом мы становимся сентиментальными, я заметил. Забравшись на тополь, я невольно залюбовался пригородами Тольятти. Неброская красота этих мест приятно гармонирует с щедрой и молчаливой красотой русской природы. Буйный рельеф Жигулёвских гор туманной дымкой заволакивается так близко, что, кажется, только крикни “эге-гей!”, и на том берегу обязательно услышат и выбегут на берег весёлой компанией под гармошку, и, сложив ладони рупором, задорно крикнут, мол, чего орёшь, эй?!. дурак!..
Каржаубек тоже смотрел вдаль, впечатлённый видом. Перестав уже всякий раз отходить на пять сантиметров от того места, до которого я могу дотянуться, он тоже задумался и стал серьёзнее, и вот уже, повздыхав и косясь на меня, он не спеша прошёлся по ветке, балансируя передними лапками, и сел рядышком, когда я услышал снизу:
— Слазь, мужик. Кончай дурака валять.
Я посмотрел вниз и увидел молоденького полицейского-сержанта, придерживающего фуражку рукой:
— Давай-давай… Слазь. Ты чего туда залез?
Я не нашёл, чего ответить.
Версия о пьяном тушканчике выглядела нелепой, и я нахмурился, соображая.
Сержант попался на редкость тупой и упрямый:
— Слышь!.. Мужик!.. Слазь, говорю!..,– подгонял он меня, не давая сосредоточиться.
В это время Каржаубек посмотрел вниз, и его вытошнило.
— Ты чё делаешь, сука?,– удивился представитель власти, хмуро осматривая  свою фуражку, испачканную пивной пенкой.
Я опешил. Ситуация становилась угрожающей, и я постарался придать лицу как можно более приятное выражение, когда тушканчик опять судорожно выгнулся и сделал “бя-ак..”.
— Ты чё делаешь?!..,– не успел отпрыгнуть сержант, с ужасом глядя на заблёванный левый погон.
Отбежав на несколько метров, он яростно выдрал из себя рацию, и демонстративно громко заорал:
— Пятый – тридцать второму! Пятый – тридцать второму!.. Прошу на связь!..
В рации что-то прочавкали, и сержант, свирепо поглядывая на меня, стал вызывать кого-то, “чтобы снять придурка с дерева”:
…– Какой-то придурок,– кричал сержант, нажимая на “у”,– на дерево влез, сука, и плюётся!..
— Товарищ…,– вежливо улыбался я с верху, но он меня не слушал, и добавлял от себя в рацию что-то чудовищное:
— Да, скорее всего наркоман… Харкается с дерева… Тварь такая… На замечания не реагирует… Угу… Возле ветлечебницы…
Выполнив свою служебною обязанность, полицейский стал прохаживаться рядом, бросая снизу злобные взгляды и поглаживая резиновую палку на бедре.
Я совсем растерялся…
Назвать моё положение плачевным было бы тем же самым, что и промолчать. Если вам никогда не приходилось сидеть на тополе возле ветлечебници на улице Гидротехническая, то вы вряд ли поймёте необъяснимое отчаяние сорокалетнего мужчины, тоскливо поглядывающего на злющего мента внизу, оттирающего заплёванную фуражку. Пытаться объяснить блюстителю закона, что плевки принадлежат степному тушканчику, набравшемуся пива, было абсурдом, и я даже не пытался этого сделать, и полицейский довольно потирал руки, встречая приехавший наряд, и возбуждённо рассказывал обо мне обидные вещи, называя “гондоном”. Два его товарища поглядывали на меня потрясённо, и ходили вокруг дерева, когда Каржаубек опять срыгнул.
— Ах ты сука…,– один из приехавших схватился за глаз.
— Видел?.. Ты видел?!,– подбежал к нему тот, с фуражкой.
И они стали яростно трясти дерево, пытаясь скинуть меня.
Положение стало угрожающим, и перепуганный Каржаубек шмыгнул мне за пазуху.
— Он ещё и ржёт, падла!,– воскликнул третий полицейский, приискивая глазами камень.
…Полицейские в Тольятти, я заметил, кроме полного отсутствия сострадания к ближнему, отличаются редким даром делать неожиданные выводы. Как можно было принять за издевательский смех вопли человека, которому под мышку забежал пьяный тушканчик? Редкая ненаблюдательность и отсутствие элементарного воображения. Понимая, что шоу затянулось, и прыгать всё же придётся, я стал озираться, чтобы сделать это удобнее и, повернув голову вправо, оцепенел от неожиданности. Из открытого окна лечебницы, далеко вытянувшись наружу, женщина в белом халате пыталась достать до меня шваброй.
— Какого чёрта?,– возмутился я в адрес всех сразу,– вам больше заняться нечем?!..
— Слазь, говорю!,– кричали снизу.
— Не слезу!,– пошёл я на принцип,– чего вам надо от меня?..
— Слазь по-хорошему!..
— Не слезу, сказал. Убери швабру, дура!..
Женщина в окне засмеялась, и уронила швабру вниз.
— Спасибо!,– весело ответили ей, и по-очерёдно стали метать швабру, словно копьё, целясь в меня.
Иногда они не попадали, и швабра пролетала мимо, шурша ветками, и падала с другой стороны.
Это их забавляло в некоторой мере, и они стали упражняться в красноречии при каждом броске:
— Может у него там гнездо?,– ржал один.
— Допился, идиот!,– издевался другой.
— Ребята!,– кричала хохотушка из окна,– Вы бы поосторожнее бросали! А то ещё не дай бог швабру сломаете!
Я начал слазить…
… Никогда ещё в полицейском участке я не наводил такой фурор. Похабно хохочущие менты приглашали по рации всё новых сослуживцев, упрашивая, чтобы я рассказал всё ещё раз, и задавали одни и те же вопросы, не понимая, каким образом моя СИМ-карта попала в тушканчика, а я на тополь. Самый тупой из них наотрез отказался верить, что Каржаубек пил пиво, и предлагал проверить, и даже порывался сбегать за бутылкой, но я протестовал яростно, угрожая прокуратурой, и нас отпустили через час.
Кстати, СИМ-ка до сих пор в  Каржаубеке. Так что, не звоните пока.

4 комментария

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line