Такая вот история.

184_5bf2e4010f93ea17ad90999cd1d2c923 …Всё ни как не соберусь написать об одном периоде своей жизни, занимавшем мои мысли очень долгое время. Начинаю забывать уже. А тогда, помню, очень даже испугался.

… Я только закончил школу и ждал призыва в армию, попутно устроившись на завод, и отдав документы в институт. А чего ещё делать-то? Все мои сверстники так поступали, и я туда же.
И вот как-то я заметил за собой странную особенность. Тут немного отступлю…

…Человек я, как многие считают, совсем не глупый, но и со своим прибабахом. И прибабах этот мой заключается в упрямом неверии во всякие чудеса и в мистику вообще.
Нет, я согласен, конечно же, что в природе есть масса необъяснимого и непонятного, и сам я уже сталкивался с удивительными событиями, происхождение которых вводят мою логику в ступор. Тем не менее, я совершенно не принимаю всякие версии и домыслы, пока сам лично не увижу и не потрогаю. Что-то похожее на агностицизм. Я очень вежливо вас выслушаю про “тарелку” в небе, покиваю головой, но поверить – фигушки. Я же этого не видел! Да и объяснить, предположить – у меня фантазии хватает. На худой конец галлюцинации – вполне объяснимый медицинский факт. На них можно списать всё, что угодно. И если сейчас, к примеру, между мной и клавиатурой пролетит синий воробей в белых шортах, и покажет мне язык, я совершенно спокойно объясню себе, что этого либо не было, либо мне это показалось. А тут…
… Работал у нас хороший дядька со смешной фамилией – Валетов.
Здоровенный, высокий красавец под сорок лет. Балагур, любимец женщин. Везде ему рады, везде он “на коне”. И мужики уважают, и начальство ему улыбается, за руку здоровается. “Кровь с молоком” говорят про таких. Лапы, как у медведя. На улице гололёд, а он в курточке на распашку, идёт, всё ему не по чём! Не курит, кстати! Ах, девки ему вслед смотрят, а вдруг повернётся? Сразу ручками машут, смеются весело… Любимчик!..  И вот прихожу я как-то утром в цех, а мужики в курилке сидят тихохонько… Говорят, что Валетов умер.
— Как это”умер”?!,– кто ни подойдёт, все останавливаются, будто лбом в стекло,– Валетов – умер?!.,– и глядят, как баран на новые ролставни. Переспрашивают сурово так, что, мол, за такие шуточки и по морде схлопотать можно, дядя!..
А мужики вздыхают… Задумались, сидят молча…
И ещё долго, помню, кто-то помолчит-помолчит в тишине, да и нервно засмеётся, не веря самому себе:
— Ах-ри-не-е-еть можно… Валетов умер!..
И я тоже сидел рядышком, помалкивал в тряпочку, и вспоминал, как и все.
Мужики шептались:
— В-вчера, б-блин… Вот… (поискал возмущённо взглядом) тут только с ним… Ах-ри-не-е-еть…
И я вспомнил, как вчера действительно, абсолютно здоровый и весёлый Валетов сидел с нами в столовой, шутил и смеялся. Несмотря на свои богатырские размеры, ел он всегда аккуратно и вообще вел себя деликатно. Не признавал ругани, и другим делал замечания по этому поводу. И улыбка с лица его никогда не сходила, потому что со всех сторон ему всё время кричали:
— Виктор! Здоров!.. Вить!..
И он улыбался мягко, и кивал. И ему смеялись:
— Виктор Фёдорович! Как оно ничего?..
И опять кивок и улыбка.
И тогда вот я посмотрел на Валетова почему-то пристально и… не смог оторвать взгляда.
Совершенно отчётливо я увидел, как задумавшийся Валетов стал вдруг медленно блекнуть, и с лица его сошёл румянец, кожа мгновенно стала серо-зелёной, сухой и тонкой, как у мумии, а глаза застыли и заслезились…
Вы, наверное, испытывали уже такое, когда в плохом освещении уставшие ваши глаза вдруг теряют резкость, и предметы начинают плыть или двоиться? Вот, примерно, так же.
Я проморгался тогда, встряхнулся, и всё стало как обычно.
… Событию этому я не придал особого значения, находя его странным совпадением, но через несколько дней возле своего дома я случайно наблюдал, как “Скорая” забирает на носилках бабульку-соседку.
И её лицо так же, как и лицо Валетова, в миг посерело на моих глазах, увядая цветом в неестественный свинцовый оттенок.
Потом в доме были похороны, а я наблюдал за ними из окна, размышляя, чего это со мною такое происходит? Мысли мои пацанячие метались из крайности в крайность, и неминуемо привели меня в постыдный восторг.
— Ни фига себе…,– думал я, краснея в душе от дурацкой фантазии на тему “… перед вами зн-н-наменитый на весь мир предсказатель и маг Альбано Гасанидзе из Парижа и Сицилии, господа!…”
Об этом я ни кому не рассказывал и постоянно делал сам себе проверки.
И к моему тщеславному удовлетворению, эта особенность моя (даже сейчас язык не поворачивается назвать её “дар”!) работала даже тогда, когда я смотрел телевизор!

Я запросто “предсказывал” смерть то одного, то другого артиста, и мама стала выказывать мне своё недовольство по этому поводу, поглядывая с опаской:
— Чего ты опять болтаешь всякую ерунду?!.. Алик!
— Да, вон, посмотри, ма!  Видишь у него какое-то лицо больное…,– отмазывался я, а потом “искал” по всем доступным каналам подтверждение своего прогноза. И находил!
Несколько лет я так “развлекался”.
Даже фотографии “срабатывали”!..  В витрине я увидел здоровенный плакат Талькова. Домой пришёл, и ближе к вечеру смотрел, как певец поёт: “Мне нравится смотреть на город…”, а у него лицо высыхает, словно пылью серой посыпали… А на следующий день по радио сообщили. Убили, мол…
И вот настал переломный момент, когда в автобусе я остановил свой проклятый взгляд на женщине с ребёнком…
— Пуся-пуся-пуся!..,– тихонько мурлычет маманька, носом зарываясь ребёнку ниже подбородка, щекочет, тормошит легонько, а беззубая малышка заливается кукольным смехом, глаз не сводя с мамули,– Куси-куси-ку-усеньки…,– щебечет красавица, и малявка тихо взвизгивает смехом, и автобус умиляется этой картиной, а я не могу оторвать взгляда от ребёнка…
Смеётся малышка, заливается, медленно зеленея, становясь пунцово-серой…
… Я ещё долго смотрел вслед автобусу, потирая мурашки на руках через рукава.
А что ты хочешь?.. Да запросто!.. Никто не застрахован…

И меня вдруг ошпарило в голове, мелькнув улыбкой мамы… Отец обернулся, смеясь над моей двойкой… Сестра подняла глаза над книжкой, уроки учит…
Вдруг отчётливо мне по башке, словно десять подзатыльников. А что ты хочешь? А?… А если…
И совершенно подавленный, я бежал домой, боясь посмотреть в глаза прохожих.
Да на хрена мне это надо?!..
Злой и напуганный, я ругался последними словами, злобно требуя у неизвестно кого немедленно убрать от меня эту гадость, испытывая уже к этому своему “дару” отвращение и ненависть.
Мысленно обращаясь наверх, я горячо и настойчиво повторял своё требование, налегая на “избавь меня”.
Потрясённый неожиданным открытием, помню, я остановился, чуть не попав под машину.
Это чего? Это я сейчас… молился?.. Что ли?..
И стало страшно. Вот, оказывается, что…
— Слушай!,– говорил я, стараясь не рассуждать матом, уверенный, что сейчас меня обязательно Он слышит, — Если это откуда-то пришло, то это можно куда-то и убрать, значит. И я очень хотел бы, чтобы этот… эта особенность от меня чтобы… избавь меня от этого, прошу тебя, Господи. Избавь меня от этого, я очень тебя прошу!..

… Прошло очень много лет.
И я, помню, как в то время ещё долго побаивался останавливать взгляд на людях.
И постепенно отвлёкся, и забыл совсем. И ни чего такого больше не вижу.
Такая вот история.

Один комментарий

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line