20161205_122931… Посёлок Шлюзовой – словно крохотный городок, стоящий отдельно, вдоль Волжского водоканала. Посёлок, как посёлок, каких в России пруд-пруди… Народ тут прямой и открытый. А девки такие, что аж смутит, чертовка. До чего же хороша… Улиц в Шлюзовом всего-то штук пять. Пройдёшь вон по Зелёной, чуть свернёшь по Никонова, вот и канал тебе. Обзор открывается неожиданно, красиво и широко. С той стороны Волги, (река тут не разливается, как океан, а ведёт себя прилично, с полкилометра всего в талии), как на ладони видны Жигулёвские горы. Нигде я больше таких гор не видел. Словно медвежью шкуру небрежно бросили вдоль берега, и шкура эта от сырости поросла мохом, стала зелёной, туманом парит, густой хвоей ощетинилась, а кое-где потёрлась от времени, голыми серыми скалами на складках застыла.Даже когда снег выпадет, и Волгу лёд затянет, горы всё парят бледно-зелёным маревом, словно дышат, дремлют… А лёд на реке снегом заметёт, что и не видно, где берег-то?.. Вот тогда словно и разливается Волга в этих краях. Действительно, конца-края не видно. Один снег, да небо. По Волге, прямо по сугробам, иди хоть до Москвы, если делать нечего. А чуть только лёд начинает схватывать воду, чуть застынет она матовой серостью – уже вдоль канала ходят, котами облизываются местные рыбаки. Ещё лед-то сантиметров пять, а самые отчаянные уже уши навострили, и бегом на канал. Толпами шуруют!.. Кто на середину, кто вообще на другой берег прётся. Чёрными мошками на скатерти издали рассядутся. Будто кто-то карман от семечек на снегу отряхнул. Сидят, рыбачат. Каждый год по два-три тонут, а плевать им, смотри! Народ тут такой.

… В прошлом году вот так и старый Семён дорыбачился… Мужики бывалые ему как один говорили: ” Сдурел ты, дядь Семён, что ли?.. Лёд под ногами проминается, скрипит!..” А и правда – идёшь словно по линолеуму, который шутник какой на бассейн натянул. Страшно. Чуть-чуть хрустнет, и всё!.. И пошло-поехало!.. И ухнешь сразу же по-пояс!.. Если успеешь руки в стороны раскинуть. И смешно даже сначала, аж дух захватывает… “От-жешь, дур-рачина!.. От-жешь… Взял и провалился!”,– весело ругаете вы себя, и по сторонам поглядываете, вдруг увидит кто, припозорит с берегу : “Смотри-смотри, мужики! Провалился-таки, идиот! Доигрался!”… И вода сжимает вашу одежду, выталкивает наверх, пока ткань не намокнет. Ноги в штанах словно скотчем обмотали сверху, с полминуты ещё кожа ваша воды не чувствует, и не холодно совсем, но это только полминуты. Ткань стремительно впитывает ледяную воду, и вы уже чувствуете как она тяжелеет, словно кто повис, вцепившись в вашу куртку сзади, и, лёжа локтями на льду, вы ещё смеётесь и пытаетесь вылезти на живот, всё еще надеясь не забрызгать очки, а лёд равнодушно обламывается, шо шоколадка, и вы с матом погружаетесь в воду уже по плечи, и одежда мгновенно набирает ещё пять литров ледяной воды, а течение плавно кладёт вас на спину, и тянет слабо под лёд. И вы уже смеётесь громче и злее, понимая, что вы совершенно мокрый, и судорожно соображаете, представляя как вам придётся бежать сейчас через весь город мокрым и смешным, как дурак, ей-богу… Вы ещё думаете, что… Не знаете вы ещё… А лёд обламывается опять и опять, и вот уже вы наломали перед собой ледяного крошева, которое режет руки, царапает лицо, и вы хватаетесь за лёд, и пытаетесь плыть, с ужасом понимая, что выбиваетесь из сил, и не чувствуете ног. И приходит тот момент, когда вы уже не стесняетесь истошно орать, захлёбываясь от своих-же брызг, и, надрывно кашляя, решаете передохнуть, вцепившись в более-менее твёрдый край, а течение внизу всё также плавно кладёт вас на спину и настойчиво тянет под лёд…
… Старый дядька Семён вот так тоже бился посреди канала в прошлом году. Полчаса дед боролся. И смеялся и матерился… А по берегу бегали несколько мужиков, один даже с доской в руках прибежал, но тут же прямо у берега провалился по пояс, и выскочил, матерясь, обратно.
… Ледяная вода забирает силы. Человеку холодно, пока он чувствует это, а потом холод успокаивает, убаюкивает, укладывая на спину, укрывает сверху ледяным саваном, и тянет вдаль, в небытие…
… Мужики рассказывали, Семён бился отчаянно. Сильный дед был. И всё больше молча. Побьётся и отдыхает, опять побьётся и притихнет, стараясь отдышаться, выпуская пар вместе с последними силами… Если бы сразу бросил снасти и улов, ещё бы может успел вылезти-то. Да разве ж бросит старый рыбак?
… Когда сил бороться уже не осталась, дед махнул рукой мужикам, попрощался, и ушёл под лёд. Возле шлюза нашли его через неделю. Такой вот народ тут…