Промолчу…

1_wei-feng-xue-3…Напротив нас из темноты бесшумно вышел высокий худой парень.
Я уже стал постепенно различать их, кажется. Если они, конечно, не замирают неподвижно. А совсем недавно я неприятно недоумевал всё чаще, что действительно не могу с первого взгляда определить, кто это, парень или девушка? Одежда одинаковая, и причёски, и фигуры тоже, а в курточке и вообще… Не разберёшь…
Паренёк, лет двадцати, я думаю. Ножки тощие. Рюкзачок детский, обязательный…
Украдкой озираясь, он постоял минуту, медленно вынимая из себя что-то, осмотрел угол стены, поклокотал негромко, и стал быстрыми чёткими жестами пачкать стену.
Псссс… Пс… Псссссс! Чертит ярко жёлтыми линиями из баллончика, выводя буквы.
Вот он, зараза!..… В Тольятти новая мода. Везде, где только можно, встречаешь корявые хлёсткие надписи с явно выраженным почерком. Один вот такой товарищ рисует огромными цифрами “157” который уже год. Под мостами, на стенах домов, на столбах. Этот вот пишет “Блеск!”… Тот стены гадит чёрной краской. Этот – только жёлтой.
Игра какая-то, что ли? И ведь если бы красиво писали-то…
… Надписи дворники замазывают побелкой, закрашивают, а чаще такие-же вот “художники” просто загаживают, дописывая, либо рисуя поверх.
Только покрасили все трансформаторы в приятный и свежий серый цвет, как на следующий же день поперёк будки нетвёрдой рукой выведено в метр высотой “157”. Потом рядом кто-то нарисовал рожу, переделав “5” в свиное рыло, кто-то тоже пытался добавить, но, видимо, краска кончилась, и сверху просто вывели огромную синюю каракулю, и в стороне “добили” баллончик несколькими точками, а поверх всего этого ярко и жирно жёлтым вкривь – “Блеск!” Территорию они так метят, что-ли? По-собачьи…
И стоит будка, словно изнасилованная, от стыда сгорает, глаз поднять не может…
… В окне дома, на котором рисует ночной незнакомец, отодвинулась занавеска. Через минуту из-за угла выскочил косматый дед с шваброй:
— Ты что ж, сука, делаешь?!
Парень отпрыгнул, уворачиваясь от швабры, и та сломалась пополам о стену, он упал на тощую попу, вскочил, и, роняя баллончики, шумно рванул сквозь кусты. Дед рванул за ним.
Я плохо вижу в темноте, но ещё пару минут я отчётливо видел, как спотыкаясь и падая, парень несётся вдоль ул. Коммунистическая к Речному вокзалу, а злющий дедок, в который раз, с силой запустив в него своё “копьё” и промахнувшись, и сатанея видимо от этого, снабжает парня увесистыми пинками, и, резво подняв на бегу своё орудие, опять догоняет, приноравливаясь метнуть, словно Гектор в Ахилла…
… Дед вредный. Угол дома, который занимает его квартира, дед обсадил кустами, самолично ухаживает за углом. А угол выгодный – выходит прямо на перекрёсток, со всех сторон просматривается. Для любой надписи – пальчики оближешь. И вот охраняет свой угол дед. А угол на себе хранит шрамы былых боёв. Вся стена в длинных штукатурных полосах. “Художники” пишут, утром дед злобно замазывает. Аккуратно, геометрически.
…– Убьёт же так…
— Точно “убьёт” когда-нибудь,– соглашаюсь я.
… А действительно? Долго, что ли? Убить-то? Парень тот то об бордюр споткнётся, пузом по асфальту проедет, то в урну на бегу врежется, опять кубарем покатится. А деду только этого и надо. Ускоряясь, он бьёт в парня пыром, словно пенальти пробивает. От души, на выдох. Не мудрено так и убить-то, ей-богу… Дед ушка крепкий. Смотри вон… Как сайгак бегает…
…– Да запросто… Помню, у нас тоже случай был… Мужик работал с нами. То ли “Рамиль”, то ли “Равиль”, не помню уже… Тихий мужик… Работяга. Сварщик. “Ни каких притензиев по работе”, как Петрович говорил. Бугор наш. С мужиками соберёмся, бывало. Посидим тихо. И Рамиль с нами. Пять минут посидит для порядка, накатит пару стаканов, и прощается. “Домой,– говорит, — надо…” Ну, домой, так домой. Тихий мужик… Работает хорошо, а не слышно его, и не видно. И вот как-то слышу, “забрали” нашего Рамильку. Шо такое? “Убил!”,– говорят.  “Как “убил”?!.. А вот, говорят… Взял, да и убил… А оказывается, жил наш Рамилька один где-то в коммуналке, на Никонова. Одна комната, чистота, порядок. И вот собрались мужики где-то там на кухне, чё-то отмечали. Да и Рамилька с ними нет-нет посидит, бывало, для приличия пять минут, и опять же, пийсят грамм выпьет, и извиняется, мол, всё, на работу завтра рано. А тот раз мужики сами сидели. Без него. Сосед к Рамильке заглянул, мол, “пошли, Рома, посидим по-соседски!”, а Ромы дома нема, Рома в душе. Сосед кричит в коридор “Рома, я у тебя кружку взял! С тарой у нас проблема! Домоисся – приходи!”. Рамиль домылся спокойно, по коридору проходит, улыбается. А через минуту прилетает к мужикам, злой, как чёрт:
— Где кружка?!!..,– кричит.
Мужики удивились:
— Ты чё орёшь, Ром?.. Вот твоя кружка. Садись, посидим.
А Рамиль вне себя. По столику глазами зыркает, как волк, кружку свою ищет. А в кружку уже и нолито. Мол, садись, мил человек.
А тот звереет. Хочет кружку схватить. А один из мужиков ему вежливо:

— Ты чего так, Рома?.. Садись…
Да и хочет тому кружку подать, да и роняет её, а кружка об пол вдребезги…
Вот тут Рамиль-то…
Не смогли оттащить. Забил насмерть… Кулаками. Даже горло зубами пытался рвать, говорили…
Ну, и посадили Рамильку-то… Надо-олго посадили… За кружку! Ни чё на суде не сказал.
Мужики языками цокали:
— До чего нервы-то довести могут… Из-за кружки человека убил!..
А когда комнату Рамилькину освобождали, вещей-то там с гулькин нос. А глядят – портрет на полочке стоит, с иконами рядом. Крещёный-то Рамилька был… А на портрете жена его улыбается с этой кружкой в руках. При родах, говорят, умерла… И она и дитё… Вот тебе и кружка…
…– Быва-ает…,– закуриваем, вздыхаем понимающе,– Конечно бывает… Тут и не захочешь, убьёшь…
Фонарь, крепившийся деликатно до этого, напрягся, согревшись, и, мягко “трынькнув”, загорелся в пять раз ярче. И наступила ночь…
Это со стороны легко рассуждать о гуманности и мораториях. Это очень легко, я скажу вам. А у нас тоже в посёлке дело было. Дурак один работал на грузовике. Весёлый мужик. Шумный, шебутной. Мотается, как оголтелый. Шум-гам от него по посёлку. Не сидит без дела человек. Деньгу зарабатывает. Каждый час у него “левак”. На обед домой несётся, по дороге “калым” отхватит… Кому песка ко двору полкузова скинуть, кому дровишек, кому уголь. И вот была у этого весельчака такая забава – собак бродячих давил колёсами. Сколько раз ему, мол, чё ж ты делаешь? А тот ржёт:
— Нечего заразу разводить!
И в посёлке действительно, смотришь – бродячих собак-то и нету уж. Всех передавил. Как специально охотится. Скорость наберёт, перед самым кюветом вильнёт мастерски – только визг, и всё. На помойку уже штук десять увёз… Люди бухтели-бухтели, да и успокоились. И собаки кончились, и все как-то привыкли, да и толку! С него, как с гуся вода! Рожа весёлая, довольная, на такого долго не наругаешься. Дошлый спец! Псину в секунду кончит, за хвост – и в кузов. Был пёс, и нет пса. Разговоров-то!..
И вот как-то торопился он до дому, и видит у соседского забора – псина чёрная роется в песочной куче. Аж с обочины пришлось съехать, чуть вишенку не сломал, впечатал животину в песок, задними колёсами песочную кучу пополам разметил, псина даже вякнуть не успела.
Ну, и выходит из кабины…
А его жена на заборе висит без сил. Руками держится, а голова болтается. Криком кричит, с ума сходит. Не успела добежать.
Сынок его это в первый раз со двора вышел. Три года мальцу. В чёрных трусах на песочке играл… Раскопали когда, а там и соседский тож. С лопаткой в ладошке…
И как тут?.. Не убить…

… Мимо нас неспешно прошли девушка с парнем.
У красавицы фигура “восьмёрочкой”. Сейчас таких мало. Глаз не оторвёшь. Пригляделся, аж сердце забилось – коса у ей!.. Ей-богу, граждане! Коса ниже пояса!.. Вообще, экзотика…
А я под своими окнами формирую сирень. Пятый год уже убираю побеги и нижние веточки, получается деревце. Маленькие пока три красавицы в полтора метра высотой вспенились бледно-сиреневыми соцветиями, стоят нарядные, словно за руки держатся, вот-вот запоют “Ромашки спрятались… Завяли лютики…” Очень берегу я сирень свою. Красотища…
И вот загляделся я на косу, когда парень ловко перегнул самую маленькую мою сирень, и в секунду отломил пышную верхушку… С удовольствием понюхал, скрыв всё лицо в букете, девушке вручил, улыбаясь… Я только рот успел открыть…
Если б не коса… Ей-богу, я б его…
Промолчу лучше…

4 комментария

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line