Жигулёвские горы. Вид с набережной 

   “… Мне очень нравится, как совершенно из ничего у вас получается хороший рассказ…” (из переписки,   Николаева С. В.,  г. Гомель)

…– И что?,– Вася с порога насмешливо выгибается, лыбится, еле сдерживая смех, говорит, как с маленькой девочкой,– И что?.. Пришла? Пришла, моя хоро-ошая..,– нараспев тянет, головой качая, пританцовывая,– Пришла, моя у-умниница… Заходи-заходи, моя ла-а-апушка!.. Умаялась поди?..
Светлана Васильевна устало плюхается на мягкий потёртый пуфик, шурша пакетами:
— Ой, подожди ты…
— Умаялась, моя хоро-о-ошая…,– напевает кот смешно, обхаживая боками ноги Светланы. Пальцы побелели, пакеты режут,– Садись-садись, моя приго-о-ожая!.. Вон как умаялась…
— Уф, еле допёрла…
— Ви-ижу… “Допёрла”.. Шож ты таскаешь такую тяжесть?
— Та какая там тяжесть?.. Тут и…,– ненавистные пакеты осторожно ставит перед коленями, и кот заглядывает сквозь целлофан:
— Мать моя женщина!.. Ты зачем картошку опять притащила?.. Свет!..
–… Вроди понемножку возьмёшь..,– Светлана Васильевна отдышаться не может,– Взопрела вся… Подожди, Вась… Дай отдышусь…
— Ты чё таскаешь стока, говорю?!,– кот смотрит со смешком,– Чай не молоденькая девочка-то!..
— Да как не таскать, Вась?!.. И то надо, и это…
— А кефир на кой взяла? Ха-ха..,– кот прыскает смехом, увидев коробку, врезавшуюся в пакет, садится, обведя себя хвостом,– Мы ещё тот не выпили!.. Свет, ты рехнулась, что ли?.. И ряженка стоит третий дён… И молоко вот-вот скиснет… Тфу…
…– Я тебе говорила – блинчики затеем, всё в прок пойдёт…
…– “Блинчики”!..,– перебивает кот,– Не пронесёт тебя с тех блинчиков?.. Чуть чего, так блинчики у ей!.. И кто их будет есть?.. “Блинчики” твои!..
…– В “Фабрике качества” смотрю – надо, думаю, жидкое мыло не забыть,– Светлана Васильевна охает, наклоняясь, мучительно морщит лицо, снимая обувку,– Тит твою мать… Всё равно забыла…
…– “Забыла”…,– кот уступает место протянутым туфлям,– Голову свою ты не забыла?.. В “Фабрике качества”… Сколько раз говоришь тебе…
…– А на почту не пошла…,– Светлана сидя расстёгивает лёгкую курточку,– Ох, не могу… Совсем запрела… Ну её к бесу, эту почту… Пол дня там проторчишь…
— Горе ты моё луковое…,– кот подождал, пока женщина встанет, кряхтя и постанывая, и идёт следом, задрав хвост,– Иди-иди… Приляг чуток… Сколько раз говорю тебе: помногу не таскай! Нет! Как лошадь нагрузится, и тащит! Опять “Скорую” захотела?..
Светлана Васильевна проходит в комнату, садится на старый диванчик, укрытый пледом, и, посидев минутку, уваливается боком на высокую подушку, поджимает под себя ноги:
— Полежу чуток…
— Полежи-полежи… Спортсменка!..
Василий укоризненно поджимает губы, возвращается к пакетам:
— И помидоров ещё два десятка!!.,– хлопает лапой себя по ляжке,– Нет, ну ни… Ц… Ёп… лки-палки… Свет!,– кричит из коридора,– Энаприл утром принимала?..
Та не отвечает.
— Энаприл, говорю, утром пила?..
А Светлана Васильевна уже дышит ровно и чисто, забыв во сне опустить брови, и ладошки сложила под щёку.
— Наказание ты моё…
Вася на цыпочках проходит к окну, легко запрыгивает на стул, потом на подоконник.
По Волге тянется лёгкий прохладный туман. Над Жигулёвскими горами на том берегу облако опустилось на кроны хмурых сосен. Осень зябкая, сырая, всё ближе.
…– Того и гляди снег пойдёт…
Действительно, небо серое горит белым, и пахнет снегом как будто… И воздух свежий всё прохладнее. А солнышко выходит из-за туч на полчасика, и обратно исчезает. Ветра почти нет, но даже самый лёгкий сквознячок гонит мурашки. Прохладно…
Внизу вдоль “речника”* плетётся бабка в платочке с двумя круглыми пакетами.
…– Ещё одна…,– кот усмехается, видя, как бабка устало ставит пакеты наземь, не выпуская из рук, и стоит так пару минут,– Шо за бабы пошли…
Октябрь на носу…

_______

“речник”* — в Комсомольском районе Тольятти так называют парк возле речного порта.