z_141c7a7b … Я вот заметил, граждане, что если человеку регулярно бить по морде, то это обязательно ему надоест в конце концов. Не верите?
… Третий месяц уже, как открылся этот магазин недалеко от дома моего. Магазинчик маленький, цены паразитские, и захожу я туда просто потому, что он по пути мне. Ежедневно захожу, бывает и два раза зайду.

Витрина завалена всякой гадостью. Чипсы, я имею ввиду, сухарики всякие… Мороженое, хлеб, пиво. Дрянной, короче говоря, магазинчик. Продавщица сидит, ноготь грызёт. За глаза её у нас во дворе называют “мегерой”. Девка симпатичная, грудастая, но неразговорчивая, и вечно злобная, как бандит.
…– Здравствуйте,– говорю негромко. Молчит, не обращает внимания. По витринам позыркал, не люблю домой с пустыми руками возвращаться, думаю, мелочь какую-нибудь возьму, а выбрать и нечего, хрень какая-то всё…
— Девушка, извините, вот та газировка… “Борская”… По чём у вас?..
Продавщица рассматривает обсосанный палец, с неожиданной неприязнью отворачивается:
— Там ценник есть.
… Нет, господа, уверяю вас от всего сердца – я совершенно мирный человек. Некоторые меня даже тюфяком считают. Жена не раз мне выговаривала:
— Чего ты извиняешься вечно перед всеми?..
А я и не понимаю, чего в этом плохого-то? Потревожил человека – извинись. Язык же не отвалится. Улыбаюсь продавщице:
— Завернулся ценник у вас там, девушка… Не видно отсюда. Почём вода-то?,– и мелочь из кармана достаю.
А девушка встаёт со вздохом, обе руки в прилавок упирает, голову в сторону отворачивает:
— Двадцать три. Не видите, что ли?..
Я отсчитываю деньги:
— Одну бутылку дайте мне, пожалуйста…
А она уже спиной отвернулась, уходит к полкам, возвращается, ставит баклажку на витрину.
— Спасибо,– говорю.
А эта морковка уже села боком и опять свой ноготь в зубы!..
Я покряхтел, бутылку под мышкой зажал, и выхожу.
На пороге разворачиваюсь, и… опять подхожу, уверенный, что меня сейчас оскорбят:
— Девушка!..
Та поворачивается, вздыхая носом. В глазах вопрос: “Ну, чего ещё тебе?..”
— Вы замужем, простите?..
Продавщица уставилась недобро. Наверное ей часто приходится огрызаться на всякое хамство тут… Пьянь всякая шастает, небось… Молча поджимает губки, бровки поднимает, типа: “Ещё чё скажешь?”… И молчит.
— Вы извините…,– говорю,– Просто я вас вижу тут каждый день. Решил вот спросить. Вы замужем?..
Та изучает пристально. Вроди не издеваюсь. Рожа у меня и честная и чистая.  Бёдрами повела, осторожно облизала язычком губку:
— Вам-то что?,– очень тихо спрашивает.
Я улыбаюсь смирненько. Всем видом демонстрирую дистанцию:
— Ну… Вам что, трудно ответить?..
Она чуть краснеет, и… улыбается, слава Богу!.. Взгляд её из настороженного преображается в лёгкий интерес:

— И ни чё мне не трудно… (чуть-чуть покраснела) С чего вы взяли?.. Просто… Чего это вы вдруг интересуетесь?..
Я оглядываюсь по сторонам, показывая взглядом, мол, хорошо, что никого нет в магазине, и вы, мол, не бойтесь меня, я просто случаем пользуюсь, пока ни кого нет, но, вы, мол, посмотрите, я совсем не опасен, и улыбаюсь смелее, призывая её к откровению:
— Мне это нужно знать, Наташа. Замужем вы или нет?.. Если замужем, то извините конечно… Просто у меня друг хороший есть. Замечательный парень… Все уши мне прожужжал, какая вы… Необыкновенная! Он часто заходит сюда, а вы даже и не здороваетесь с ним… Никогда.
Услышав своё имя, девушка опять задирает брови, и смотрит пристально, еле сдерживая улыбку:
— Ого… Вы уже и имя моё знаете, что ли?..
У дурочки бейджик висит на груди, но я так ошарашил её вопросом, что она забыла об этом.
— А вот и не скажу…,– смеётся румяная Наташа, всё ещё сдерживаясь, но уже поигрывая мягкими плечиками, тряпочку достаёт из-под прилавка, трёт витрину, краснеет исподлобья, — вам-то зачем это?.. Пусть сам и спросил бы!..
И я делаю на роже испуг, и киваю горестно, “прозревая”:
— Блин… Неужели – замужем?.. Ц-ц… Жаль… Очень жаль… Ну что ж?.. Тогда…,–  вздыхаю, “смущённый”, и начинаю уходить, виноватый, — Что ж, извините, Наташа. Извините…
… От магазина отошёл почти уже до лестницы.
— Эй!..,– негромко кричит в спину, и я довольно усмехаюсь, а сам поворачиваюсь, “удивлённый”, — Как вас там?..
На крылечко выскочила, по сторонам оглянулась быстро:
— Не замужем я!,– громко пискнула, обмирая от страха, и вся красная шмыгнула обратно.
… Я себя ругал потом, ей-богу! Боялся как-нибудь случайно зайти в магазин или просто встретить Наташу где-нибудь. Район ихний Шлюзовой – маленький, словно посёлок. Мне нет-нет там приходилось бывать часто. И вот теперь я проходил по Шлюзовому озираясь,  украдкой, словно вор, каждый раз хмурясь от мысли, что Наташа при встрече может запросто начать меня расспрашивать о моём несуществующем друге.
Ухудшало моё положение ещё и то, что из общения с мужиками во дворе я узнал, что “мегера” теперь всех удивляет своими изменениями.
… — Раньше как скотина себя вела, а сейчас смотри ты… Не узнать бабу… И здоровается и улыбается…,– негромко смеялись у подъезда местные алкаши,– небось месячные закончились… Ха-ха…
А я вздыхал, слушая их трёп. Дёрнул меня чёрт за язык… А она ждёт теперь, небось…
… Прошло больше года, и я случайно встретил Наташу как-то на Кунеевском рынке. Похорошела, расцвела. Парень высокий рядышком детскую коляску катит.
Я пытался прошмыгнуть мимо, а она останавливает, улыбается радостно, даже за рукав меня хватает:
— Здравствуйте!..,– орёт.
Я “не сразу” узнал её, типа. Киваю вежливо. А она действительно рада меня видеть, мужа плечиком пихает легонько. Тот тоже здоровается вежливо.
— Я же Наташа!.. Помните, я у вас в магазине работала?.. На Шлюзовом?.. Помните?..
Продолжаю зачем-то ломать комедию, “вспоминаю”, и киваю смущённо “да-да-да”…
— А я вот замуж вышла!.. Теперь вот тут живу. На Ярославской… Дочка у нас. Надюша.
Друг другу улыбаемся, не зная, как прощаться и чего говорить, и я привычно помогаю:
— Вот и молодцы!.. Очень хорошее дело. Ну, ладно… Будьте здоровы.
И, разулыбавшись напоследок, мы прощаемся, и я отваливаю.
… Возле выхода с рынка она окликнула меня вдогонку:
— Эй!.. Как вас там?..
Поворачиваюсь. Варежкой машет:
— Спасибо вам!..
… Я их часто теперь вижу. Здороваемся. Они всё время втроём шастают у нас в парке.