Warning: Division by zero in /home/users/a/alincaj/domains/xn--80aaaic3aogxk4a.xn--p1ai/wp-content/plugins/social-networks-auto-poster-facebook-twitter-g/inc-cl/yhludryr.php on line 1180
 Прицепилась эта Лилька... - Алик Гасанов

Прицепилась эта Лилька…

“… Вы говорите, что ваши темы не всегда интересны нам, читательницам. Это не правда. Пишите всё, что считаете нужным. Тут интересна не сама тема, а формы и стилистика, как вы умеете всё это преподнести. То смеюсь не понятно над чем. А то сижу и плачу, а начитаться не могу. Спасибо вам…” (из личной переписки)

Короче говоря сами напросились. А буду писать экспромтом. Как прошёл вчерашний день.

… В автобус протискивается парень лет тридцати.
Вежливо пропуская вперёд женщин, он с трудом пролазит, стараясь никого не задеть, но парень откровенно толстый, что невольно задевает каждого, и он вежливо сторонится, виновато кивая, и тут же толкает кого-то задом, и опять кивает.
Одной рукой мужичок прижимает телефон к уху, в другой руке у него тяжеленный пакет:
… — Ой, ну вс-сё!.. Вс-сё!..,– никак он не может успокоить кого-то в телефоне, говорит негромко и, видимо, уже устав оправдываться, отдувается устало, — Я же сказал: Всё взял!.. Да, Свет… Угу… Угу… Да-да… Всё взял…,– с трудом протиснув массивное тело в самый угол автобуса, он измождёно кряхтит, пронося огромный пакет над коленями перепуганной девушки, старясь не потревожить, и девушка аж задержала дыхание, видя в сантиметре от себя такую проплывающую громадину,– Я па.. Я па.. Я.. Да Свет!.. Я потом перезвоню тебе, говорю!.. Всё взял!.. Да-да, всё!.. Я па… Угу… Угу…,– парень усаживается в проходике между девушкой и бабкой, словно между двух грудничков, мучительно переставляет пакет между ног, пальцы белые от тяжести,– Всё взял, говорю!..,– начинает терпение терять, говорит жёстче,– Да!.. Прослоечка… Да!..,– слушает наставления в трубке, недовольно хмурясь,– Конечно “домашний”… Да… И рульку взял!.. Угу… Нет, свино-говяжьего не было, я взял “домашний”… Да Свет!.. Я потом… Угу…
А в трубку парня то ли ругают, то ли ему не верят, и парень горестно вздыхает, еле-еле переводя дух, поглядывая ненавистно на громадный пакет.
По автобусу потянулся запах свежего мяса и зелени.
… — Да… Угу… И молоко… Нет, еще не заходил… Я возле дома батон возьму и майонез… Я те…
И опять ему в трубку чего-то кричат, и парень опять вздыхает, недовольно поглядывая на трубку, и опять оправдывается, с трудом восстанавливая дыхание:
…– Ладно… Угу… Хорошо… Взял… Хорошо… Хорошо…
И в трубке успокаиваются, и вот парень говорит мягче, и тихо заканчивает “целую”, и телефон, наконец-то выключает, чтобы тут же неловко набрать и дождаться:
— Свет!.. Свет!..,– кричит,– Я чё забыл: а ты ряженку взяла?.. Точно взяла?.. Нет, ты прошлый раз взяла “Кошкинскую”, а я просил “Моркваши”… Да. Нет, ты “кошкинскую” взяла!.. Я точно помню… Да… Угу, не забудь. Угу… Хорошо…,– и чуть не положив, успевает быстро и громко договорить,– И сервелат, Свет!.. Света!.. Сервелата нету, говорю!.. Угу…,– успокоившись, что успел, облегчённо вздыхает,– Ду, всё вроди… Угу… Нет, яйца я взял… Вроди всё… Угу… Давай…
Озадаченный хлопотами, мужик задумался, глядя в пол, а я вышел.
Чё там за Света, интересно?..
И почему-то мысленно представилось, как к парню навстречу торопится худющая, как лисапет, маленькая Света, злющая, как той-терьер, и отчитывает его за то, что он не всё взял… Смешно было бы…
… А в парке впереди меня шла женщина.
Солнышко уже раскалилось. В парке совсем мало людей. Две мамашки с колясками, да старик на лавочке голубя кормит. У женщины на длинном поводке овчарка в траве носом рыщет, и женщина идёт медленно, тоже в телефон разговаривает.
…– Нет… Если ты так считаешь…,– я вдруг отчётливо слышу, что женщина плачет, и плачет так тихо и жалостно, что я замедлил шаг, что случилось?,– Если т-ты…,– несчастно шмыгает она носиком, готовая разреветься в голос. Лицо у незнакомки несчастное, такое горе на лице, такое горе… Трубку она держит, неловко платочек приноровив той же рукой. Нос красный уже, губки трясутся, голос дрожит…,– Если ты думаешь, что мне это всё-равно…
И несчастная идёт, опустив плечи, слабо всхлипывая, и слушая, по-видимому, страшные вещи в трубке, и на лице у женщины столько муки и отчаяния, что я бессовестно кошусь, прислушиваясь. Но она идёт медленно, не буду же я стоять возле незнакомой мне тётки посреди пустого парка, и я так и не дослушал, и обогнал её.
Почти у выхода я оглянулся от крика:
— Фу, я сказала!..,– кричит та злобно,– Фу, скотина такая!..
Зычно и мощно наорав на собаку, женщина нервно дёргает поводок, лупит наотмашь концом поводка псину, и псина взвизгивает.
— Сколько р-раз я тебе говорила – ни чего не трогай!.. Тварь!.. Сколько раз!!?..,– склонившись над испуганной собакой, женщина грозно шипит ей, делает паузу в страшном взгляде, и выпрямляется, привычно прижимает трубку:
…– Да…,– опять грустный шёпот и всхлипывания…,– Да, мне всё теперь понятно… Раз ты так думаешь…
И они побрели дальше.
А потом я какого-то чёрта припёрся на рынок и вымок под дождём, выбирая баранину, и, раззявив варежку, слушал, как люди хорошо разбираются в мясе, и в конце концов я прибежал домой, совершенно замёрзший, и к вечеру подхватил алкоголизм.
И снилось мне, что я стою в очереди. А оказалось, что лавка людоедская. И в очереди переговариваются неспешно:
…– А я беру плечики обычно… Угу. Плечики… Молоденькие… Плечики, лопатки… Ну, или коленки можно взять… Вот тут от голени и до самого бедра возьму парочку… Лучок-чесночок… Муж любит, и детям нравится… Оно, знаете, и не жирное, и готовится быстро… А со спинами столько мороки…
— А мы обычно берём горлышки… Угу… Нет, мужские, они, знаете, жестковатые… И щетина ещё эта… Я беру обычные женские горлышки… И на супчик хорошо, и так пожарить…
— Нет… Горлышки нам нельзя… Мы на диете… Только вырезку… Или почки… Вы почки берёте?..
— Ну, почки только детские… Мои не едят…
— А вы вымачивайте.
— Вымачивать?
— Да. Вымачивайте в молоке. И всё… С картошечкой… Оно и мягче, и запах уходит… Или младенчиков в сметане можно тоже…
… В моей школе учился мальчик по фамилии Жирный.
Невысокий и очень худой.
Глаза грустные. Привык к ненормальной реакции…
Как новая училка появится, так он унывает.
— А тебя как зовут?
— Гена…,– встаёт Гена, и краснеет, опуская глаза. И класс замирает.
— А фамилия как твоя, Гена?
— Жирный…
И класс хохочет, и училка улыбается и не поймёт, шутка это или нет.
— Как?.. Тихо, ребята!.. Тихо, я сказала!.. Как… ты говоришь?..
И я заснул окончательно.
15.05.17.

Один комментарий

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line