perspective_photography_83… Он мне дал времени только час!.. И я пишу теперь торопливо, и скорее всего сумбурно и безграмотно, так что прошу вас строго не судить меня. Возможно это последнее, что я напишу тебе, мудрый мой читатель.
Вчера я всё же успел написать своему давнему другу Евгению Сидорову в надежде, что  успею ещё. Я даже хотел посвятить в свои планы Женьку, но что-то остановило меня, и я просто свалял дурака, попросив друга придумать название этому фантастическому рассказу, который одолевает меня уже несколько дней. Всякий раз, когда я пытаюсь написать его, случается нелепая чертовщина.  То я заболеваю ни с того ни с сего, то напиваюсь в горьком своём одиночестве до чёртиков, то просто всё валится из рук.

Женька! Мой преданный и чистый друг! Ты как всегда тактичен и осторожен, и аккуратно подбираешь слова, физиологически не способный обидеть. И твой вариант названия – «Бывает же…», я благодарно вставлю в данный текст. Я буду писать это тебе. Так я смогу сосредоточиться и, может быть, выиграю время. Считай это письмом, и обещай мне, что оно останется в тайне, а по возможности просто уничтожь его, ибо мысль, что я невольно приобщаю тебя к последним событиям, гложет меня, и это несправедливо – взваливать на тебя такое. Ты светлый поэт, и хороший парень! И оставайся таким.
…Дело в том, что с самого начала этого месяца на меня навалилось странное наваждение.  Моя врождённая лень куда-то улетучилась, и я с непонятным остервенением стал вдруг изучать архивы, которые ранее меня особо как-то не волновали. Сейчас только дурак не разглагольствует о Боге или религии вообще, и я этой темы не касался, считая её запретной, неинтересной и вредной, ты ведь знаешь это. И мне нравится также твоя позиция в данной сфере. Тема эта большая, серьёзная, неведомая. Но вот, в течении последнего месяца, на меня со всех сторон всякими немыслимыми способами словно снег сыплется информация, которую я торопливо и неумело пытаюсь сформировать в что-нибудь понятное. И вот вчера случилось то, о чём я и хочу тебе поведать, дружище.
… Вечером я, привычно потирая руки от предвкушения заняться, наконец-то, рассказом (удобный момент – абсолютно никто не мешает, и в течении пары дней я планировал наглухо закрыться в своей каморке, ссылаясь сам себе на жуткую простуду), как вдруг  в мою дверь постучали . Ты знаешь, я до сих пор имею эту смешную странность – подкрасться неслышно к дверному глазку, убедиться, что мне никто не нужен, и так же беззвучно вернуться к столу. А в тот раз будто неведомая сила приподняла меня и,  чуть быстрее приличного шага, словно за шиворот, подтащила к двери. Убеждённый, что это болезненный симптом (температура у меня 39,8 сохраняется третий день, и я наслаждаюсь ею!), я по кошачьи заглянул в глазок, но в моём подъезде уже сутки, как перегорела лампочка, и в полусумраке лестничной площадки я лишь едва-едва различил очертания человеческой фигуры. Видимо, мужик какой-то… Чёрный подтянутый силуэт в шляпе. Незнакомец, словно увидев меня, еле заметно кивнул и негромко проговорил:
— Я жду вас в вашей комнате.
С минуту я таращился на него через стекло, ожидая, что он ещё раз постучит, а возможно и несколько раз, а потом и уйдёт. Мой воспалённый глаз стал мутиться, и от напряжения зашипело в ушах, и стало темнеть. И через несколько секунд в сумраке подъезда я уже ничего не различал. И даже  удивлённо хмыкнул, уверенный, что всё это болезненная галлюцинация.  Ещё раз глянув в темень, я увидел пустоту, и пошёл обратно, как вдруг в тишине квартиры я отчётливо услышал лёгкий скрип моего стула перед столом в моей комнате, и тот же голос мягко проговорил:
— Не пугайтесь только, прошу вас. Я в вашей комнате. Уверяю вас, милейший, у меня нет дурных намерений.
Потрясённый, я замер в тёмном коридоре, и голос тут же продолжил, успокаивая:
— Проходите сюда. И простите меня за вторжение. Посмотрите, э-э… Алик! Я не вооружён, и, если хотите, возьмите что-нибудь в руки… Если я вас так напугал…,– добавил он чуть насмешливо, но не оскорбительно.
Остановившись в дверном проёме комнаты, я увидел незнакомца из подъезда, который тут же галантно встал и учтиво поклонился, представившись:
— Добрый вечер. Позвольте представиться:  Дьявол.
Я молча уставился на него, мысленно отмечая, что по правую руку от меня, на комоде, стоит небольшая настольная лампа в металлической оправе, а рядом с лампой лежат ножницы. Незнакомец на это чуть заметно усмехнулся, потупив взгляд, чтобы не обидеть, словно прочитав мои мысли, и заговорил вновь:
— Простите великодушно. Я понимаю ваше недоумение, и прошу вас простить мой незваный визит. Вместе с тем, я, признавая ваше законное недоверие, не возражаю, если вы возьмете в руки… Например, э-э… вон те ножницы. Если это придаст вам уверенности, конечно… Хотя, я бы рекомендовал вам сейчас вернуться в коридор и вынуть пистолет из потайной ниши за электросчётчиком. Уверяю вас, я не сойду с места, пока вы не вернётесь.
Незнакомец опять улыбнулся сдержанно, и я увидел, что он действительно хочет, что бы я успокоился и доверял ему. «Кто он такой?,– копошилось у меня в голове,– И как вошёл?..» Среднего роста, подтянутый, идеальный костюм, шляпу положил на стол, ногти полированные. Волосы неестественного цвета. Седые, крашенные в каштан, что ли? Тут до меня дошли слова о пистолете, и я помрачнел, досадуя. Уже лет десять я зачем-то прячу дома старенький потёртый наган с полым барабаном, приобретённый мною по-дурости ещё в девяностых, и я тревожно храню его, не имея возможности показать кому-нибудь или просто носить. Да и зачем его носить? На кой он мне? Но всякий раз, когда я тайно вынимаю его, закрывшись один, я благоговейно рассматриваю его и чищу, как могу,  представляя в своих фантазиях: сколько повидал это механизм на своём веку? И особо мне нравилось в пистолете то, что на его матовой, вылизанной временем стали, словно ордена, напоминающие о былых заслугах, красовались хорошо просматриваемые вензеля. На моём нагане стоял год выпуска – 1872! Это особенно меня волновало. Дело в том, что пистолеты такой системы бельгийский оружеец Nagant начал выпускать именно в этом году! Плюс ко всему, на оружии стояли целых три клейма – двуглавый орёл и номер рядом, пятиконечная звезда и номер под ней, а так же неведомое клеймо – треугольник с надписью внутри – ЧОП «Борз» и цифра 11. Всё это заставляло меня трепетать, и часто я, словно одержимый сокровищем, мог часами поглаживать его в руках, восторженно предполагая в своих фантазиях, кто бы мог владеть когда-то этим пистолетом, который из Бельгии попал в царскую Россию, состоял на вооружении в Красной Армии, прошёл Великую Отечественную?..
— Да-да…,– вдруг прервал мои размышления незнакомец, и я неприятно вздрогнул. Мне показалось, что с того времени, как он появился, прошло уже более часа, а я так и стою в проёме двери, погружённый в свои мысли. На улице зажглись фонари и окно стало чёрным,– Вот, посмотрите,– он медленно распахнул борты пиджака, протянул перед собой открытые ладони, похлопал  по карманам брюк, и немного повернулся, показывая, что при нём нет ни чего, что бы мне угрожало.
— Вы кто?,– спросил я, вдруг почувствовав с удовольствием, что совершенно не боюсь его, и голос мой прозвучал твёрдо и спокойно.
— Наконец-то!,– почти весело воскликнул незнакомец и, присаживаясь, вздохнул так, будто говоря, «вот видите, нет ни чего страшного!..»,– я не задержу вас надолго. Уверяю вас, милейший! Я знаю, что вы человек нелюдимый и… занятой. (я поднял бровь, мгновенно подумав: «ну-ну… занятой… бездельник я. Пропащий дурак…», на что незнакомец сразу же оживился, чем опять неприятно удивил меня),–… прошу вас выслушать меня, и всё станет на свои места. Сразу же вынужден предупредить вас – я знаю все ваши мысли, почему я, собственно, тут и нахожусь. Да-да!..,– видя мой взгляд, он всё же продолжает необходимую процедуру разъяснения,– Уверяю вас – я слышу все ваши мысли. И прошу вас это учесть, что бы между нами не было непонимания. Не удивляйтесь так, прошу вас. Вы можете это легко проверить, если вас это как-то развлечёт!,– добавил он опять с нетерпеливой и мягкой улыбкой, наблюдая моё недоверие.
«Шо за придурок?»– машинально подумал я, рассматривая его лицо. Ему лет пятьдесят. Холёный. Взгляд прямой. Неглупый человек, видимо. Благородные морщины на лбу, аккуратные тонкие губы, прямой хищный нос,– «Ты меня плохо знаешь, дядя. Хороший удар в нос и ты…»
— Прошу вас!..,– он нахмурился терпеливо, но неприязненно, поворачиваясь ко мне боком, всем видом показывая, что не собирается нападать,– Садитесь, наконец. Экий вы недоверчивый…
Выдержав паузу, словно вынужденный продемонстрировать что-то, он поджал губы:
— Присаживайтесь. И прошу вас поверить мне на слово – если бы в мои планы входило желание навредить вам, это было бы очень легко!..
В этот же момент моя правая рука совершенно непонятным образом согнулась в локте, схватила с комода ножницы и, высоко понялась над головой. Я никак не успел среагировать и оставался на месте, когда рука, чуть замерев, с силой почти наполовину воткнула ножницы в комод и, разжав пальцы, вернулась на место. Уставившись на руку, я пошевелил ладонь, глупо моргая. И в тот же миг меня словно подтянули на два шага вперёд, и я сел на диван, совершенно потрясённый происшедшим.
— Вот видите?..,– незнакомец вздохнул,– Давайте уже прекратим эти игры. Я не для этого пришёл.
Мысли мои колотились в голове, словно мухи в пустой бутылке, и я выжидательно озирался, рассеянно соображая, что бы это значило, всё более убеждаясь, что это «белая горячка».
— И ни какой «белой горячки» у вас нет, сударь,– дьявол скривился в улыбке, говорящей «ой, мама родная! Да что ж ты такой упёртый?»,– Я давно наблюдаю вас. Вы меня полностью устраиваете, если бы не одно «но»… Последние дни вы, к вящему моему сожалению, вдруг свернули совершенно в другую сторону, и я, не желая терять в вашем лице замечательную кандидатуру, стал присматриваться к вам более пристально. Мало того, я, к совершенному своему разочарованию, вдруг увидел, что вы становитесь ни то, чтобы плохо управляемы, вы становитесь опасным. Да, сударь. Наша встреча – это ни только моя инициатива. Ей потворствовало так же и ваше необъяснимое стремление к этой встрече.
«Чего он мелет?»– нахмурился я, осторожно двигая конечностями; всё на месте и тело меня слушается…
— Да-да! Именно ваше стремление к нашему диалогу. Вот именно то, что я и «мелю», как вы выразились.
Он посмотрел пристально и с интересом, и после паузы я спросил:
— Что вам нужно?
— Мне?,– дьявол улыбнулся и скрестил пальцы на животе, щёлкнув суставом, откидываясь на спинку стула, раздвинув колени,– Совершенно ни чего. Я бы хотел знать – что нужно вам?
— О чём вы?,– у меня вдруг закружилась голова и запершило в горле. Проклятая простуда закладывала уши.
— Да-да!.. Именно. Я посетил вас, что бы уяснить именно это. Что нужно именно вам именно от меня?,– он сухо щёлкнул пальцем в воздухе, нацелив замерший палец мне в лоб, и  моя боль в голове и горле мгновенно ушла…,– Именно!.. Когда вы пытались мыслить от имени Бога – меня это забавляло. У вас, кстати, получается очень недурно, хотя и наивно. Но… Когда вы стали писать, вставляя в тексты размышления, ссылаясь на моё авторство – меня это изумило. Вы очень интересный человек. Да-да!.. И опасный!.. И я не скрою, что очень скрупулёзно и предвзято рассматривал вас, всё более убеждаясь – это именно то, что мне нужно…
Он делает минутную паузу, давая мне передышку. Бегло осматривая убогие стены, останавливается на книжной полке, слабо усмехается и вновь бросает мне участливый взгляд, приглашая к диалогу:
— Скажите: зачем вы это делаете?
В совершенно посветлевшей моей голове начинает шевелиться зловещая догадка и я изо всех сил пытаюсь её отогнать:
— Что?
— То, что вы пишете. Уже полдня…
Он чуть склонился, улыбаясь, рассматривает меня в упор, как ребёнка:
— Ну, отвечайте же, умоляю вас… Мне неловко подслушивать ваши мысли в вашем же присутствии… Прошу вас. Что за ребячество?
— Что я – «пишу»?,– мой жалкий вызов во взгляде вызывает в дьяволе смех , и он смеётся громко и с удовольствием:
— Это невообразимо!.. Клянусь вам!.. Ха-ха-ха!.. Мои выводы подтверждаются!.. Ха-ха!.. Вы именно то, что мне нужно!.. Вы ещё и упрямец,  друг мой!.. Ха-ха-ха!..
Видя, что я смущаюсь, он извиняется:
— Не обижайтесь, прошу вас!.. Извините старика.  Давайте же поговорим!.. Простите меня за этот смех. Мне не часто приходится так веселиться… Ха-ха-ха!..
— Что вам нужно?,– я вдруг ощущаю тепло в ногах и ловлю себя на мысли, что мне становится интересно. «Чем чёрт не шутит…,– вертится у меня в голове,– а вдруг… действительно…»
— И я про то же, друг мой! Именно про то же!..,– дьявол совершенно освоился, приподнял двумя пальцами шляпу, улыбнулся мне, подмигнув, и убрал руку. Шляпа осталась висеть в воздухе, чуть вращаясь, словно на нитке, и через секунду исчезла..,–  А вдруг, действительно, всё о чём вы фантазируете – имеет место быть? Вдруг, действительно?.. Вы не задумывались над этим? Мало того – ваша работа меня так заинтересовала, что я, к совершенному удивлению для себя, решил вам помочь! Да-с!.. Невероятно!
Он вновь смеётся, но уже сдержаннее:
— Согласитесь; звучит интригующе – «дьявол помогает человеку в добром деле!» Ха-ха!..
При слово «интригующе» он шутливо хмурит брови и вытянув руки, сутулится, театрально показывает ладонями дрожащих пауков; «интригу-у-ующ-ще…»:
— Ха-ха!.. Правда, забавно?.. Но, знаете ли, друг мой… Мне это понравилось. Хотите верьте, хотите нет – вы очень мне понравились. Сначала я хотел вас убить,– он говорит быстро и беспечно, подняв брови «ну что ж… надо, так надо…»,– Да. И я даже чуть было не сделал это. Ох уж эта горячность!.. Это было бы печально, наверное… И весьма замечательно, что я этого не сделал!.. Я стал изучать вашу работу тщательнее, и всё твёрже убеждаюсь теперь – мне обязательно нужно вам помочь!.. Клянусь вам – я помогу вам в вашем деле!..
Видя мой ступор, он встаёт:
— Да-да!.. Я понимаю вас. Вопрос непростой и моё появление тут… Одним словом  – всё очень непросто. Тем не менее – уверяю вас: у нас нет времени, дружище!.. То есть, как бы это сформулировать: Времени у нас предостаточно, но ваша бренная телесная оболочка настолько ненадёжна, что я вынужден обратиться к вам напрямую, а вы в свою очередь в праве принимать моё предложение как вам угодно. Да-с!..
Он бросил быстрый безразличный взгляд в окно, собираясь с мыслями и сформулировал чуть ни по слогам, покачиваясь в такт на пятках, заложив руки за спину:
— Я помогу написать вам данный рассказ, добросовестно предоставляя всю имеющуюся у меня по этой теме информацию, причём уверяю вас, милейший,  такому источнику, как я, позавидовали бы все бывшие и будущие смертные, именуемые себя писателями! Клянусь вам!.. А вы, в свою очередь…
Он учтиво склонил голову, словно банковский служащий, продолжая на тон тише:
— …даёте своё согласие на моё участие в осуществлении вашего бессмертия.
Перестав раскачиваться, мужчина подмигнул мне:
— Решайте!.. У вас целый час.
В повисшей паузе я слушаю тикание часов на стене и лёгкое поскрипывание половицы под дьяволом, который не спеша прохаживается по комнате, всем видом показывая мне; «Думайте, друг мой! Я не буду вам мешать.»
Приступ кашля вдруг опять вернул меня к действительности, заныл мой левый висок, и я вздохнул, озираясь, выходя из оцепенения.
Оглянувшись, я увидел, что гость мой исчез, и карусель в больной голове моей плавно заканчивала очередной приступ болезненной дрожи. Забравшись на диван с ногами, я несколько минут сижу в полном отупении, а потом решительно прохожу по всей квартире, заглядывая даже под стол и в туалет. Никого… Входная дверь закрыта на оба замка. Ключи виноградной кистью неподвижно висят в замочной скважине…Совершенно запутавшись, я пытаюсь собрать мысли в кучу. Дело в том…
… Да, Жень!.. Совсем забыл посвятить тебя в одну штуку. Дело в том, что в рассказе я всё время ловил себя на мысли, что Он действительно помогает мне. Да, это смешно, и я представляю сейчас твою улыбку, «допился, мол, чудак, до чёртиков!» Нет. Дело ни в этом. Дело в том, что при написании других своих работ, мне то и дело приходилось что-то сочинять. Ты сам пишешь и знаешь отлично, что, например, при описании какого-нибудь события или местности какой-нибудь,  порядочный автор, уважающий читателя, не станет врать, и подготовит информацию о событии и местности. По крайней мере изучит предметы и детали. Некрасиво, например, сочинять, как в Подмосковье расцветают ананасы, или как Василий Тёркин поёт под гармошку «Яблоки на снегу». Всё должно быть честно и разумно. И вот я, периодически ныряя в архивы, бережно собираю информацию для проклятого, не дающего мне покоя рассказа, и вдруг замечаю, что вместе со мною в мои архивы «ныряет» и Он сам!!. Словно тайный помощник, он подсовывает мне нужные источники, и я мгновенно нахожу в древних текстах именно то, что доказывает его присутствие! Например, в том же Северно-русском летописном своде от 1472 года, мой тайный «помощник» словно в насмешку, «на пальцах» разъяснил мне мысленно о своём присутствии в каждом событии того времени!.. Причём, вмешательства Дьявола в головы правителей, решающих судьбы целых народов, просматриваются им самим, как лёгкая забава. Его внедрение в умы священнослужителей выглядят поистине чудовищным коварством. С замиранием сердца, я трепетно прослеживал, не в силах оторваться, как Дьявол ловко и расчётливо сокрушал непоколебимую, казалось бы, веру и чистоту ни только князей, но и митрополитов и архиепископов!.. Я изучил более десятка вооружённых столкновений, повлекших неповинную гибель целых народов, несколько войн, приведших к колоссальной несправедливости и разрушениям, и в каждой такой войне был повинен именно его этот шутливый щелчок пальцами (помнишь, как он лечит мигрень? Клянусь тебе – таким же щелчком пальцев он же её и сделал сначала!).
… Неизвестно теперь, откуда появилась у меня эта идея – вникнуть в суть зарождения самого Зла. Как проходит и к чему ведёт насилие – мы все знаем. А как оно зарождается вообще? Не думаю, например, что бы Гитлер или ещё какой безумец, зная, чего он натворит своими потугами, принялся бы за это своё проклятое дело. Мы знаем, что любое противостояние между людьми, любое насилие – это зло, и на чьём-то горе ни чего хорошего не построишь. Но ведь всё насилие на земле не происходит невзначай. Существует именно тот щёлчок в голове очередного человека, именно то мгновение в единственной голове, после которого неумолимо и неизбежно Время начинает отсчитывать новую войну. И никто, даже сам этот, избранный Дьяволом человек, не в силах познать, чем закончится эта Его война. Желая повеселить меня, Он показал мне, как война, которая унесла в течении года несколько тысяч жизней, разрушила и сожгла то, что строилось столетием, произошла из-за очередного щелчка в голове глупца, который решил досадить насмешливой жене, назвавшей его за утренним чаем «мягкотелым ослом». Прослеживая хронику столкновений, я, по своей привычке (ты знаешь мою такую слабость!), стал даже классифицировать войны. И пришёл к страшным выводам. Каких только оправданий человек ни даёт войне… И каждую очередную войну в человеке начинают эти двое!.. Именно этих двух своих помощников Он от меня и старается скрыть, но я точно знаю; они и есть его сущность. Это две его половины, неделимое целое. Помнишь ведь, что Сатана и Дьявол – это совершенно разные вещи, творящие одно дело. Если Дьявол – это лжец, а Сатана – это несогласный, то кто же они вместе?.. Ты вникаешь?.. То-то же, дружище! Представь на секунду человека, наделённого властью, либо умом, в голове которого на самое лишь короткое время, на один лишь щелчок, вселяется неодолимое желание нарушить человеческий закон, и желание это замешано на ослепляющей и колоссальной лжи, которая оправдывает абсолютно всё. Я видел, как Дьявол ослепляет праведника и делает его своим приспешником. И Он со мною соглашался и смеялся, говоря : «Смотри!.. Как ничтожна цена любого из людей!», и показывал мне, как легко и просто влиять на человека… Он хохотал мне в лицо, и предлагал пари, представляя выбрать любую заповедь Христову:
— Смотри же!.. Смотри!.. Уверяю вас, милейший – это очень занимательно!.. Я хочу лишь присоединить вас к моему веселью! Смотрите же!.. Они всё ещё лицемерят, что говорят  правду!.. Ха-ха!.. Эти смелые и честные люди боятся признаться себе, что они лжецы!.. Ни это ли моя победа?.. Ха-ха!.. Они ставят в пример своим детям великих лжецов и душегубов, и говорят детям, что врать – не хорошо! Смотри же!..
И он вытаскивал перед собой Любого из людей и развлекался:
— Скажи мне, милейший: Какую из заповедей твоего бога ты не нарушил? Назови мне хоть одну!..
И, подняв бокал с вином, он приглашал несчастного сесть рядышком на прекрасный греческий лежак со спинкой, и пригубив вина, ставил бокал на персидский ковёр, и шептал зловеще, щёлкнув пальцем:
— Но учти – отныне ты не сможешь солгать мне ни с маковое зёрнышко!..
И несчастный истошно кричал, безумно сжимая голову, тщетно пытаясь вспомнить хоть одну заповедь, которую он не нарушил. Но он не мог лгать, и это мучало его. И Он спрашивал дальше:
— И кто же ты, милейший?  Ты мусульманин?..
— Нет!,– визжал несчастный, корчась и катаясь по полу,– Нет!..
— Кто же ты? Значит  ты христианин?,– хохотал Дьявол, разжёвывая финик и запивая его вином.
— Не-ет!,– голосил обречённый, вырывая на себе волосы и царапая ногтями лицо.
— Замечательно!.. Замечательно!..,– хохочет Дьявол, взглядом приказывая мне сесть рядом,– Так если ты не мусульманин, значит ты против мусульман?
— Я никто!.. Никто!..,– задушено кричит несчастный, засовывая пальцы себе в глазницы.
Дьявол смеётся и останавливается:
— И это тоже правда!.. Ха-ха-ха!.. Ты – никто!.. А значит…
Он эффектно щёлкает пальцем:
— А значит – тебя и вовсе нет.
И несчастный исчезает, лопнув пузырём, и лишь эхо его крика слабо мерцает из пустоты и, слабея, уходит в темноту моего окна.
— Вы оценили? Как это забавно!.. Не правда ли?..
Я встряхиваю голову, и понимаю, что так же сижу на диване, а он так же сидит на моём стуле за моим столом, и лишь лёгкая улыбка выдаёт его недавний смех. Чуть помолчав, он опять улыбается своим воспоминаниям:
— Одна из наиболее любимых моих затей!.. Да-да!.. Признаться, я много работал над ней. Согласитесь – ни так уж просто сделать поистине вечную войну!.. Ха-ха-ха!.. Ведь они начинали угрожающе дружно… И я даже слегка обеспокоился их прытью, поверьте!.. Замысел с заповедями – потрясающий ход, дружище! Просто потрясающий!.. Взять вот так вот, и сделать закон для всех и каждого, затронув абсолютно все сферы… Это… Скажу я вам, сильный ход!.. Сделать закон один для всех – это… Сильно!.. И тогда я разделил вас. Христиане… Католики… Даже лютеране… Ха!.. С мусульманами пришлось повозиться более интенсивно, весьма несговорчивый народец, как правило, скажу я вам… Но и с ними можно договориться. Можно!.. И работа моя дала плоды. Да-с!.. И теперь спросите любого «верующего», без разницы кем бы он себя ни называл: «Если твой бог существует, значит «ихнего» бога нет?»… Посмотрите на реакцию, это весьма интересно. Уверяю вас, милейший – этот «верующий» нарушит сразу же все десять (или сколько их там у вас?) заповедей, что бы заткнуть вам глотку. Причём он скажет вам всё, что угодно, кроме правды, потому что я научил его лгать. Но он палец о палец не ударит, что бы своими деяниями доказать вам наличие «своего» бога, одновременно  с этим он с пеной у рта будет доказывать своё презрение к тому, «чужому» богу… Ха-ха-ха!.. Что-то изумительное!.. Не правда ли?.. Да-с, это было совсем нелегко.
Он удовлетворённо вдыхает полной грудью, жестом предлагая мне вина в удивительным образом оказавшемся в его руке втором бокале:
— Но я пошёл сразу по нескольким направлениям. Прошу вас, угощайтесь. Мы ещё вернёмся к этому… Ха!.. Итак… Далее. Во-первых, я направил во все концы ваших безумных пророков. Поверьте, это очень забавно. В каждом из них сидел Сатана, который соглашался со всем, что говорит пророк и вёл себя тихо, не соглашаясь лишь в одном мизерном до смешного вопросе – в имени! Ха-ха-ха!…,– он смеётся с таким удовольствием, что я чуть не улыбнулся машинально,– Да-да! Мне было достаточно всего лишь сказать одному из пророков, что кто-то знает имя бога, а другому я намекнул, что где-то слышали именно настоящее имя, а ни то, что все твердят,  и тут я уже не устоял, и по секрету шепнул третьему, что это имя знает только он и его семья!.. Ха-ха-ха!… Бойня была, скажу я вам… Ха-ха-ха!… Ох и бойня!.. Она до сих пор не утихает!.. Ха-ха-ха!.. Ведь вам мало лгать своему богу, вам надо быть ещё и противником чужого!!!…
Дьявол зашёлся таким звонким смехом, что не смог дальше говорить, а я к своему ужасу всё более соглашаясь с его словами, неожиданно разозлился:
— Я-то тут причём?
— Ого!..,– дьявол аж привстал от удовольствия, оценив мой выпад,– Да вы, я смотрю, батенька, ещё и драчун!.. Хо-хо-хо!..
При этом он якобы случайно посмотрел в сторону комода, и я вспомнил про происшествие с ножницами, и напряжённо промолчал:
— Вот именно, друг мой!.. Вот именно!.. Хо-хо!.. Я всегда восхищаюсь вашим умением вовремя благоразумно струсить!.. Хо-хо-хо!..
Вдоволь нахохотавшись, он допил свой бокал и опять смутился:
— Тысячу извинений!.. Тысячу извинений!.. Ни как не могу взять себя в руки. Простите!.. Вы так мне нравитесь!.. Просто находка!.. Невероятное что-то!.. Хо-хо!..
Он комично испугался своего смешка, прикрыл ладонью рот, притворно нахмурил бровь, мысленно ругая себя:
— Всё-всё!.. Уже просто неприлично с моей стороны!..
Отдышавшись и с силой выдохнув несколько раз, он натянул серьёзную гримасу:
— Итак, продолжим… Кхм!.. Вы совершенно справедливо заметили то, что другие игнорируют, милейший!.. Я завуалировал свои… так сказать, деяния… под совершенно безобидные вещи. И ваша прозорливость весьма похвальна. Браво-браво-браво!..,– он притворно мелко похлопал в ладоши,– Углядеть саму основу моего присутствия – это говорит о наличии в вас определённых качеств!.. Браво-браво!.. Не скрою: даже очень-очень недурственно!..
Я почувствовал, что пьянею, удивляясь, что бокал мой всё время полон, а он всё нахваливал меня:
— Да-а-а, сударь, силё-о-он!.. Хвалю!..,– похлопывает по плечу, смотрит влюблённо, еле сдерживается, что бы не обнять,– И всё равно!.. Всё равно я ещё надеялся,  что ты просто везунчик. И когда ты после Корана вдруг неожиданно засел за Библию – я просто остолбенел!.. Клянусь честью!.. Я остолбенел!.. Я сразу понял – вот он-то мне и нужен!.. Именно он!..
… Жень, я должен ещё кое-что объяснить.

Я ни кого не хотел посвящать в эту тему, потому что тема, действительно, нешуточная, и я представляю, что меня ждёт после написанного далее! Но время моё неумолимо истекает, час тает на глазах, и я тороплюсь, старина:
Да я несколько раз пытался тщательно и благоговейно изучить Священную Книгу и сообщаю сразу же:
Я уважительно обращаюсь к любой религии, и к людям всех конфессий. Ибо Мудрость и Истина может быть только в Коране и в Библии, и в иных священных для народов книгах. И это так есть, было и будет. Как-то недавно, разом поняв, что я созрел для этого, я призвал неведомого моему разуму Бога, и попросил его в мыслях дать мне шанс постичь мудрость этих Великих Книг. Я поклялся быть терпеливым и послушным читателем, не пропустить ни единой буквы, и останавливаться сразу же, если хоть одно слово мне будет непонятно, пока я не постигну его смысл. Чувствуя особую и трепетную благодать от одной только мысли, что просто держу в руках Священную Книгу, я стал с упоением читать, отгоняя от себя любые помехи, мечтая постичь Знание. И тут случилось страшное…
Жадно впитывая священные слова, я обнаружил, что в некоторых местах есть явные дописки!.. Ещё раз спешу уверить тебя, друг мой! Я ни в коем случае не могу и не имею право ставить под сомнение хоть одну букву в этих Книгах. Но по прочтении некоторых страниц я чётко услышал голос своего сегодняшнего гостя…
(за моей спиной только что раздался негромкий, чуть нервный смешок, но я только ускорил своё письмо)
Да, друг мой! Он много вставил в Книги от себя! Просмотри внимательно любой экземпляр Святого Писания, и может ты так же услышишь за спиной его смешок… Сначала я решил, что просто не понимаю прочитанного, и терпеливо возвращался выше, перечитывал и убеждался вновь и вновь, что в текстах явные дописки! Попадались  и такие места, где Он просто убрал несколько слов, что сразу же исказило смысл. Потрясённый своим открытием, я стал искать другие экземпляры, и судорожно сверять тексты. Моё потрясение сменилось страхом: Каждое издание – в той или иной мере отличается от предыдущего. В одном варианте я на первой же странице нарвался на неточность. Автор, словно озлобившись на кого-то, переписывая Священные Слова о прощении грехов покаявшемуся, в следующем же предложении просто угрожает ему на последующий раз! Чаще всего встречались откровенные противоречия, что повергало меня в уныние. Хохочущий Дьявол просто заменил в тексте требование изгнания и уничтожение Себя (Дьявола) в Человеке  на убийство иноверцев!.. В одном из изданий автор смиренно осуждает всякого дающего деньги в рост (под проценты), но тут же предупреждает именем Всевышнего, что нужно отдать все долги сполна и в срок, если деньги даны в рост!
— Я вас умоляю… Ха!..
… Я просматривал одно из изданий Великой Книги, и пришёл в бешенство. Переведя текст с арабского на французский, автор открыто призывает к убийству всех инакомыслящих, вставив от себя по чьему-то заказу призыв к убийству иноверцев перед Святыми словами о том, что Бог указывает нам никогда не идти на преступление, во имя чего бы оно ни было совершено, ибо нет преступления угодного Богу! В наибольшее уныние привели меня переводы Корана на английский, и мой язык не поворачивается повторить то, во что превращён священный и мудрый текст, призванный учить Милосердию, Гармонии и Любви. Совершенно очевидно, что Он умышленно исказил писание, забавляясь результатами своего дела, стравливая людей друг на друга!.. Прочти Святую Библию, которую Его «миссионеры» раздавали бесплатно на Востоке, Жень! Уверяю тебя, славный мой друг:  Символ Мудрой Веры Христианской в них искажён в таких уродливых красках, что вызывает лишь отвращение. Ибо не угодно Ему, что бы…
…– Ну, хватит уже!,– он рявкнул сзади так резко, что я провёл по письму длинную черту, перечеркнув полстраницы. Я не оборачиваюсь, но точно знаю, что он также сидит неподалёку, улыбается нетерпеливо, и я понимаю, что сделано уже почти всё. И он тоже это понимает… Странно, но он тоже ждёт, что я допишу самое главное. Он ждёт, что я взвалю на тебя это своё скорбное знание. Я обречён, друг мой Женька! Я переписал обе Священные Книги!..
— Ну-ну!..,– тихо тянет он в тишине, и у меня по спине бежит холодок,– Даже моя вставочка о смертной мести всякому, кто уберёт без моего ведома из этих книжек хоть одно слово, в том числе и моё, тебя не страшит… Ты первый, кто решился на такое…
“… Да, друг! Я полностью переписал и Святую Библию и Священный Коран, убрав всё зло и всю ложь, вставленные туда Дьяволом. Я знаю, ты разумно распорядишься моими рукописями. Поверь, друг – это прекрасно, писать Священную Книгу с Любовью и Разумом в сердце… Ибо Библия – это Любовь, а Коран – это Разум. ”

… Я остановился, боясь пошевелиться… Глубокая ночь… Или утро?… Вот и всё. И мне всё равно, что будет. Я сделал то, что должен был сделать.
–… Весьма-весьма!, — веселится мой гость, нарочито громко ёрзая половицами и пританцовывая даже, но  тут произошло то, что мгновенно изменило ход нашей беседы…
…Жень, уверяю тебя, я вдруг отчётливо увидел в его смеющихся глазах тонкую, еле заметную струйку страха!.. Я убиваю его неверием. Он  мне лжёт!.. Ведь он же лжёт мне, Жень!.. Холёный субъект, вальяжно развалившийся напротив меня, называет меня «дружище», а сам готов в любую секунду разорвать меня на куски, как того «Любого»!.. Лишь только я поверю ему!.. Поверю в его ложь!..
Как только я написал эти строки, мой собеседник вдруг преобразился. Великодушная сытость его безупречного лица потускнела, и я почувствовал, что у него, видимо, гниют зубы, и от него неприятно пахнýло в мою сторону, и он увидел, что я это заметил. Пытаясь взять инициативу, он вновь фальшиво рассмеялся, а я, не мигая, уставился в его раскрытый рот, который действительно был полон гнилых зубов. Он поперхнулся смехом, и я увидел, что ворот его шикарного костюма вручную подшит и засален на затылке. Поставив на стол залапанный мутный бокал, он хмуро молчит, разглядывая меня по-змеиному:
— М-да… Не ошибся я в тебе, значит… Не ошибся… Милейший…
«Милейший!..»,– усмехнулся я машинально, и увидел, как он еле заметно вздрогнул, дыша в меня ядом:
— Ну, что ж… Вы, как и прежде, не перестаёте меня удивлять, това… Не скрою – весьма…
Впившись в мою невольную усмешку, он замолк,  злобно облизал губы, посмотрел на часы:
— Вот, пожалуй, и подошло время… Да. Прошёл ровно час. Осталась последняя минутка…
Резко встав, он перестал кривляться, и я увидел, что он совсем другой. Натужно скалясь в бессильной злобе, он нервно выкрикивает:
— Но уже поздно! Поздно, глупец! Слишком поздно!..,– он поднимает перед собой два наших пустых бокала, как для заключительного удар,– Всё!.. Мы выпили твою душу всю до капли!.. Всю! И я здесь только для этого… Только для этого!..
Он спешно закрыл рот ладонями, бросив бокалы на пол, и подумал:
«Что я говорю!.. Это может всё испортить…»
«Господи!,– подумал я,– он же слышит мои мысли…»
Повисла короткая пауза и он вытаращил стеклянные глаза:
«Он тоже слышит мои мысли!.,–  вдруг отчётливым эхом раздалось в моей голове,  и ужас на его лице сменился злым унынием,– Почти всё сделано, и тут он вспоминает своего Господа!.. Он заставил меня сказать правду!,– почти закричал он, зажимая рот, и его глаза нервно забегали,– Что ж, ты сам до этого меня довёл!.. Сам… Хоть и жаль… Но… Остаётся только… »
Совершенно растерявшись и сбросив маски, мы оба слышим отсчёт, и я судорожно пишу это, и он подходит, и стоит рядом, за моей спиной, и я не понимаю уже, где явь, а где просто моя проклятая пр
(далее почерк изменён)
P.S. Вот такой вот рассказец я и написал вчера, Евгений!
Прошу, не нужно особо принимать его всерьёз, дружище. Уверяю вас – всё это чепуха и пьяный бред. Переписанные книги – это выдумка. Клянусь честью. До скорой встречи, милейший!
С уважением, твой друг  Гасанов Алик.