images-4… — А ты вот посмотри, посмотри…,– продолжает бесконечный свой стариковский спор Пётр Сергеич,– Раньше в кажной квартире жили по семь-восемь человек. По трое в каждой комнате спали. Сам-то вспомни – в одной кровати ребятишек шо поросят укладывали. Бочком. “Валетом”!.. Комнату занавеской делили – вот детская, вот родительская, а там вон бабка какая… Ни так, что ли?..

— Так,– мягко кивает дед Витя. Он всегда готов уступить, больше помалкивает и кивает, глаза отводит, улыбаясь про себя. Хитрый дед. Умный.
–… А щас чё?,– Сергеич держит горькую паузу, — В каждой квартире по одному человеку!.. Сидим, как сычи!.. С телеком ругаемся… Не так, что ль?..
Дед Витя кивает горестно, машинально улыбается, поднимая брови.
С силой отвернувшись, словно разговор окончен, Сергеич также резко поворачивается обратно, продолжая мысль и аргументируя ещё громче:
— У нас на пол-улицы один телевизор был!.. Вспомни!.. Бегали пацанятами с забора в окно смотреть!.. Фигурное катание… А щас?.. (опять отворачивается с чувством. Он вообще очень быстро себя драконит. Дед Витя знает, что глуховатый Сергеич сейчас разорётся не на шутку!) — В каждой комнате – по телевизору!.. На кухне, в спальне, в детской… (загибает пальцы). В туалете ишо осталось поставить!..
Дед Витя смотрит в одну точку, задумался. А ведь прав старый ворчун… У каждого по телевизору…
–… И потом ишо – “хреново живут!”,– взбесился, наконец, Пётр Сергеич, шарахнув ладонью себя по коленке.
В такие моменты старик опасен.
Развивая свои железные выводы, он расстраивается так, что раздувает ноздри, мечет искры из глаз, и ищет немедленного наведения порядка. Попробуй попадись ему на глаза в такие минуты!
— Санька!..,– зло кричит он проходящему мимо.
— Здрасти, Петр Сергеич, — останавливается тот, — добрый день, дед Вить…
–… Подожди ты!,– Пётр Сергеич отмахивается, будто ему не руку протягивают, а стакан с водкой, — ты вот ответь мне!.. Скажи мне, старому дурню: Вас в семье сколько?
Парень улыбается дурашливо, проходя бочком, показывая, что опаздывает:
— Трое нас, дядь Петь. Вы ж знаете!.. Я, Маринка и Славик… А чё? Вы…
— “Чё!”,– зло перебивает старик, — Трое, говоришь?.. Ну, а если вас трое, то скажи – на кой вам тогда две машины?..
Парень мнётся, глупо таращась.
–… На кой вам, Санёк?.. Вы чё – в одну втроём не помещаетесь?.. Или запасную на всякий случай держите?.. Про запас!.. А?..
Санёк знает такой вот свинячий норов деда, и привычно переводит всё в шутку, смеётся громко, уходя, и ускоряя шаг.
–… Это ж сколько денег уходит на две машины-то, Саш?..,– кричит вдогонку Сергеич, примирительно помягше,– Не моё дело конечно!.. Но… Я так!.. По-соседски!.. Это ж сколько бензина… Сань!..
Пользуясь заминкой, хитрый дед Витя встаёт, меняя тему:
— Да… Прохладно уж…
–… И ведь в каждой машине по одному человеку!..,– пытается сохранить злость Сергеич, но дед Витя уже семенит от лавочки, оглянувшись, и согласно кивнув напоследок:
–… Да.. Прохладно…

… Оставшись один после смерти жены, Пётр Сергеич завёл армейский порядок. Для начала выкинул “к чёртовой матери” весь хлам. Это оказалось нелегко.
В комнате, например, диван и два кресла. Спрашивается – на кой ему одному два кресла, да ещё и возле дивана? Прыгать по ним, что ли?
Вытаскивая кресла в подъезд, он дважды запнулся на стареньком побитом коврике в коридоре. И коврик на мусорку!.. На кой ему в коридоре коврик?.. И мести коврик некому, и вообще…  К чёртовой матери!..
Зайдя в спальню, Сергеич хищно осмотрелся и остановил глаза на шифоньере.
— А ведь забит же доверху всякой дрянью…
Шифоньер, действительно, аккуратно и расчётливо был упакован ещё покойной женой так туго, что для того, чтобы вытащить одну вещь – надо было вынимать целую пачку… Кофточки, лифчики, простыни… С ума сойти.
— Это ж сколько места…
Тихо ворча, Сергеич стал планомерно перебирать вещи, беспощадно швыряя на кровать всё “для мусорки”. Закончив с одним отделением, он оторопел – абсолютно ни чего не отобрал для себя!.. Полностью вся кипа состояла из ненужных или старых, вышедших из моды вещей… Ядовито усмехаясь, Пётр Сергеич злорадно представил, как сейчас же перетащит эту кучу хлама к мусорному контейнеру. Мгновенно определяя никчёмность тряпки, старик небрежно пихал их в большую наволочку, потом в следующую,  и очень скоро наволчки кончились. Совершенно не теряясь, Сергеич расстелил на полу простыню, и стал швырять вещи на неё. Дело пошло быстрее…
… Уже через час в подъезде перед дверью Петра Сергеича собралась целая баррикада. Тут были и вязанки книг, и мешки с одеждой, и коробки с обувью. У стены стоял давно уже поломанный торшер, и на него тоже были накинуты старые куртки, шубы и пальто. С удовольствием бегая вниз к мусорке, Пётр Сергич периодически выуживал из кучи хлама то одно, то другое, отставляя к двери:
— Пригодится… Посмотрим потом…
Выкрутил из торшера лампочку – “гожая!”. Подумал немного, и с треском отодрал электропровод. Пригодится… Мало ли?.. Подвязать чё-нибудь, например…
Заглядевшись на старое демисезонное пальто жены, старик остановился. Воротник был хороший, норковый… Раньше такое пальто бешеных денег стоило… Один воротник только чего… Жена пылинки сдувала с пальто…   Почитай сколько… Сезонов-то?… Галя моя…
Пётр Сергеич вздохнул, пригорюнился. Занеся пальто обратно, он аккуратно срезал лезвием пуговки. Отличные костяные полупрозрачные пуговки, любовно пришитые руками жены.
— Мало ли… Всегда пригодятся… Хорошие пуговки…
Свернув пальто, старик осторожно сунул его в последний мешок, и вынес с торшером подмышкой.
… В квартире стало заметно светлее и прохладнее.
— Вот, совсем другое дело…
Прохаживаясь по комнатам, дед упрямо выискивал, чего бы ещё выкинуть.
Представив, как будет ругаться утром дворник, оглядывая кучу хлама, Сергеич посмеялся беззвучно.
— Ни чё, ни чё… Всё хлам…

… Ночью Петр Сергеич плохо спал. Можно сказать – и не спал совсем. Впечатлённый и взволнованный переменами в квартире, он нервно посмеивался в темноте про себя, представляя, как утром будут закидывать в машину бесконечные мешки, и вдруг отчётливо увидел, как из одного из мешков в грязь падает Галино пальто. По нему прошли небрежно. И опять наступили…
Посидев на кровати в темноте несколько минут, старый Пётр быстро оделся и вышел на улицу.

… Вытянув пальто из мешка, он по-воровски сунул его за пазуху, и в темноте понёс домой.
… Пришивая пуговки на место, Сергеич обнимал  пальто и плакал…