images-7

… Всё произошло так непонятно, странно и откровенно по-дурацки, что какое-либо вступление к этому рассказу я даже не пытаюсь придумать или подобрать. Поэтому начну без начала.
Вы помните, наверное, что псих я одиночка, и склонен к одиноким прогулкам и посиделкам, и шатаюсь в сомнительных местах, нарываясь спонтанно на всякого рода происшествия, и, как правило, умело ввязываюсь в совершенно чужие семейные дела. И обычно в центре любого действа неминуемо фигурирует какая-нибудь дама. При чём – чужая!

Я всё так же раззявлю бывает невинно свою варежку, остановив глазки свои поросячьи на очередном бюсте или бёдрах, и не проходит и минуты, как всё вокруг начинает крутиться на карусели, и кто-то уже предъявляет претензию, а кто-то симпатию, а кто-то обязательно норовит сломать мне нос.
… Женщина “за сорок с копейкой”, миленькая и интересная (я уважаю таких, знаете, ухоженная такая штучка, без намёка на воинственный поиск) спокойно присела напротив, поставила локоток:
— Не поворачивайтесь, пожалуйста.
Я хмыкнул, машинально зыркнув в зеркальную тумбу, и увидел, что сзади меня никого и нет.
Мужичок в проходе остановился, официантка мимо прошуршала…
— Вы извините,– улыбается незнакомка, — через минуту я уйду. Простите, ради бога…
— Что случилось у вас? Я могу вам чем-то по…
…– Оратория!,– перебили меня сзади громкий дикторский голос.
Все невольно повернулись. Мужичок в проходе деликатно прокашлялся, и начал неистово орать в потолок:
— А-а-а-а-а-а-а-а!!! Вэ!! Мари-и-и-и-и-и-я!!!
Причём “А-а-а!!!” он проорал откровенно издевательски, словно пьяный дурак в Новый год с балкона, а про Марию незнакомец вывел прекрасным затяжным басом, напрягая горло, и краснея.
…– Лос льянос миа кульпа дели пато…,– перешёл мужик на баритон.
Бармэн потрясённо замер с бутылкой вина в руке.
Официантка испуганно остановилась посреди зала.
Присутствующие рассматривали мужика кто с интересом, кто с неприязнью, потому как мужик действительно орал оглушающе.
Пропев куплет откровенной ахинеи, он раскланялся картинно, и кто-то даже захлопал ему, и мужик торжественно объявил:
— А теперь стихи!
И подняв руку, и выставив одну ногу вперёд, чудак с чувством начал читать какой-то бред, и я уже не смог оторвать от него взгляда.
Было видно, что он читает экспромтом, сочиняя на ходу, причём читает явно для кого-то из присутствующих. Я к сожалению не всё запомнил, но некоторые места меня откровенно поразили:
… — Я буду нищим с будунища!,– помню мне понравилось,– Мой кобеляж как кобелю беляш!..
За столиками прыскали смехом, но не перебивали.
… — Продам рога!,– кричал мужик с надрывом, заламывая руки,– Продайте свою долю!.. Не ипотечную! А злую свою долю!..,– и ещё он что-то сказал вполголоса передним столикам, отчего впереди смущённо засмеялись, и я не расслышал строчку.
А мужик уже прошёл в середину, также декламируя, причём декламируя прекрасно, словно перед расстрелом:
…– По тропе – наших… Толпа!…,– мычал мужик мрачно, свирепо глядя в аудиторию, и мы все стихли,– На горбах наших… гробы!..
И дальше что-то совсем не смешное, и я уже полностью развернулся, чтобы ни чего не упустить.
И мужик что-то проговорил о нелепости выбора, и вдруг заелозил на слове, подбирая рифму и склоняя слова, словно леденец во рту:
— Ради “Колы” коло Рады колорады рады, гады!.. Ради “Колы”!.. “Колы” ради!…
… По диагонали зала уверенно и спокойно к мужику направился холёный охранник.
— Отвали от Вали!,– мужик жестом отверг охранника, и тот остановился,– Валя лес валила!.. Само собой! Сам самурай Самары, с Самосой самосад смолили!..,– и дальше в таком же темпе такой-же бред, но бред рифмованный, и в превосходном исполнении, что охранник аж рот открыл.
У мужика явно не в порядке с головой, и он явно “по мухой”.
…Я мельком взглянул на свою незнакомку, и вдруг понял – она мужика знает! Она смотрит на него неприязненно и зло. Я оторопел. Что происходит? А мужик, которому охранник жестами дал время, чтобы мужик вышел сам, старается уже договорить всё, что надумал, и, доорав свои нелепые стихи уже в совершенном абстрактном ключе, (последние строчки были, к примеру – “Нам бы унитазов, нам бы ванн! Были б мы наверное – намбер ван!”… ), и охранник, показывая, что время у мужика вышло, стал аккуратно хватать его под локоть, а мужик воспрянул, словно напоследок, вырвал легонько руку, и запел, показывая на меня (!) пальцем, и пританцовывая:
— О боже, какой мужчина-а!.. Я хочу так тебя, Зина-а! И я ему шилом щас в почку-у!.. И точка!.. И точка!..
…Женщина напротив сидела серая и злая, а мужик уже явно нарывался, пытался обнять в танце охранника, и тот тоже нервничал, начиная угрожать мужику погромче.
Я спросил незнакомку:
— Вы хотите, чтобы я его выкинул отсюда?
— Это бесполезно…,– зло цедит она, с отвращением глядя мне за спину,– он только этого и ждёт сейчас… Ему нужен звёздный финал.
А мужик уже услышал наш разговор, и, грубо оттолкнув охранника, бросился на колени перед нашим столиком, “заливаясь” слезами, и крича навзрыд,  пугая нас:
— Ум-маля-а-а-аю вас!… Умм-ма-а-ля-а-а-аю!… Не выки-и-и-идывайте меня атцу-у-у-уда-а-а!…
Я ох… был потрясён, короче.
Мужик явно выше меня, сильнее и крупнее. Разошедшись в своём буйном представлении, он раскраснелся и увлёкся, и был уже просто опасен. Я невольно вцепился в стул, уверенный, что если он начнёт меня хватать, я буду для начала лягать его ногами. И в это время сзади на мужика налетел охранник, а тот даже и не думал сопротивляться, дал скрутить себе руку, и, картинно “рыдая”, дал увести себя из зала под всеобщую овацию и улюлюкание…
… — Шо это было?,– через пару минут все успокоились, охранник вернулся, и сделал бармену какой-то знак рукой,– Это кто?,– шепнул я незнакомке чуть нервно.
— Муж,– та собирается уйти, оправила юбочку, с опаской поглазела на дверь,– Бывший муж… Он думает, что у меня тут свидание… Бегает везде за мной… Концерты устраивает… Извините.
И ушла.
И через несколько минут о них уже все забыли.