Нормативка. - Алик Гасанов

Нормативка.

0ensu4rflf4… Из армии я рвался домой, как голый в баню.
Сердце замирало до самой станции, помню. Мужики поймут меня. Думаешь – сейчас из вагона даже выйти не успеешь… Все люди ещё в поезде будут останавливаться, брови задирать:
— Товарищи!.. Тов… Товарищи!!! Это он!!!… Смотрите!!.. Алик из армии вернулся!.. Товарищи!.. Вот он!..
И летним громом грянет оркестр за окном. И огромная толпа на перроне, толкаясь и тесня друг друга, скрипя шарами надувными, и роняя цветы, как один весело ахнет. И на шее повиснут сразу несколько, тормоша и целуя, а шум и смех оглушит, и толпа понесёт тебя в самую гущу, а в радостных криках я утону окончательно…
Короче говоря, волнительные предчувствия.
Но, выйдя на перрон, я, ни кем не замеченный, как и все прошёл сквозь вокзал. Люди тащили сумки, кто-то кого-то встречал, то там то тут восклицали, целовались. А я сел в первое же такси, и назвал адрес.

Называть родной адрес было непривычно… Два с половиной года не произносил его… Аж в носу защипало…
А потом почему-то даже обрадовался. На фиг меня целовать и тормошить с дороги-то? Я и не свеж, и не брит. Почти неделю добирался. Мне в Домодедово пришлось спать прямо в аэропорту, граждане. Потом сутки ждал поезда. Потом двое суток в поезде… На мне скоро грибы начнут расти. Лучше незаметно прошмыгнуть домой. Помыться, переодеться, и как ни в чём не бывало выкатить во двор… В магазин сходить, например. За хлебом. Сейчас вот выйду во двор, будто давно уже приехал. И вот канаю таким вот кексом, типа…
— Алик!
Иду не спеша. Руки в брюки…
— Алик!!..
Повернусь потом спокойно. Мол, простите, не заметил я вас всех… И тут начнётся.
— Товарищи!.. Он вернулся!..
Захлопают окна в родной пятиэтажке. То там, то сям удивлённые крики, беготня. А я иду не спеша так… Мол, ну “вернулся”, ну и что в том особенного…
— Точно он?
— Да-да!.. Это он!.. Смотрите!…
— Я сама видела!.. В окно такая смарю, вижу – а там Алик идёт!!.. Представляете?!.. Сама видела!..
— Вон он!.. Смотрите!… Вон он!.. Вон-вон идёт!..
И сразу собирается толпа перед домом. Шум, гам… Пацаны на велосипедах остановились, глазеют… У всех рожи счастливые… Все лезут обнять, чуть с ног не сбили… Уф… Полчаса не отпустят.
… Перед домом никого не было.
Меня это даже немного задело. Я спокойно прошёл к подъезду. Поздоровался с женщинами на лавочке. Навстречу прошла Гулька с первого этажа. Сухо “здраськнула”… Подросла, морковка… Почти с мою голову!.. Сиськи-то…
А дома была только сестрёнка!..
Открыла на звонок. Взвизгнула, повисла на шее и задушила.
Дрыхнет в обед. Учится. По вечерам допоздна “готовит сессию”. До обеда дрыхнет, как суслик.
Пулей помывшись-побрившись, я бегу, благоухая одеколоном, высунув язык к Ней.
Её красивая мама через кухонное окно говорила мягко, но не улыбаясь, будто боясь, что я сейчас сделаю что-то страшное:
— А она уехала. Почти год назад. Ты это… Ты не приходи сюда больше, Алик. Не нужно. Наташа вышла замуж. Ты не знал разве?.. Не приходи, пожалуйста…… Почти месяц я обалдело шастал по родному городу, и город спокойно жил, не замечая меня.
Всматриваясь в прохожих, я удивлялся, как редко я встречаю знакомые лица. Мой старинный дружбан, которого я не видел года три, сдержанно поздоровался, даже не думая кидаться в объятия:
— С армии пришёл?.. Х-м… А я зимой вернулся…
Покурили, разошлись.

… И вот непонятным образом я устроен в компанию.
Торгаши. Перепродают продукты. Пиво, шоколад. Начальнице меня рекомендовала старшая сестра, и начальница всегда подчёркивает, что я должен быть благодарен сестре. В мои обязанности входит странный перечень. Я водитель, сопровождающий, таскающий сумку с деньгами, просто присутствующий рядом. Весь день я выполняю поручения начальницы. Отвези-привези-подожди. Очень быстро у начальницы ко мне проявляется искренняя симпатия.
— Алик – простой водитель!,– громко отчитывает она опять кого-то за дверью, – а и то лучше тебя ориентируется в отчётности!.. Любую работу ему доверить можно!.. Ни то, что вы!..
Во время наших поездок она бесконечно говорит по телефону, ей диктуют цифры и она жестами просит меня то записать, то запомнить что-то:
— По “Эфесу” 0,33 “новинка” в эконом сегменте мы подняли на 27, 5%, а “Варштайнер” оригинал наоборот с двухсот тысяч на тысяча четыреста!..
Уже через пару недель я сам себе удивляюсь, что неплохо ориентируюсь в её делах. Доходит до смешного – начальница на полном серьёзе советуется со мной, спорит и даже соглашается!..
–… Нет, Юрий Степаныч!.. Нет-нет-нет!… Мы ещё в феврале прошлого года писали, что по “Ферреро” не вытянем!.. (поворачивается ко мне, прикрыв трубку ладошкой) В феврале же?.. Ты не помнишь?
Я слежу за дорогой, тихо поддакивая:
— В начале марта. И “Ферреро” и “Шторк” вы говорили… В коробках. В первую неделю марта.
–… Да!.. И “Ферреро” и “Шторк” в коробках – я писала вам. В конце февраля, в начале марта!,– начальница благодарно мне кивает, что я напомнил, и орёт дальше в трубку, — А на рынке и так уже под завязку!.. Только на оптовиках выезжаем!..
Ситуация стала угнетать, когда в офисе за моей спиной стали шушукаться.
Водителей нас тут штук десять. Я, естественно, как водитель начальника, тут на особом счету. Меня все поят чаем. А от шоколада я уже икаю. В кабинеты вхожу свободно. На правах “правой руки” руководства, запросто общаюсь с начальниками отделов, в бухгалтериях ошиваюсь, как кот-пенсионер. А тут вдруг с Москвы нагрянула страшная комиссия.
… Несколько дней офис гудел в авральном режиме.
Все бегали, отсчитывая дни до фатального “понедельника”, когда приедет проверка.
— Ира!..,– непривычно резко кричали в коридоре,– Немедленно добивай эту долбанную нормировку!.. Два дня осталось!..
Заплаканная Ира бежала мимо, прижимая охапку бумаг к груди, тихо всхлипывая:
— Уволюсь к чёртовой матери!.. Уволюсь!.. Полгода эта дура ничего не делала, а я расхлёбывать должна!.. Теперь…
–… Это ни я должна делать!,– выскакивала за ней вслед толстушка Катя,– Сама ты дура!.. У меня и так хватает работы!..
— А кто?!.. Кто должен делать?… Я, что ли?!..,– Ира краснела на глазах, роняла папки и рыдала.
— Ира!!..,– опять гремел голос начальницы, — Где по рекламе папка?!.. Скоты какие!… Одни тормоза тут работают!..
… Грядущий апокалипсис развязал языки, убрал все нормы приличия и этикеты.
В бухгалтерии Галина Васильевна кого-то обложила по телефону визгливым матом. В кабинетах кавардак. Бумага валяется на полу. Все кричат, спешно “подбивая” всё подряд. Уборщица сунулась со шваброй, на неё дружно гавкнули и та бледно испарилась.
Моё спокойствие действует начальнице на нервы.
— Чё ты стоишь тут?!.. В банк отвёз?!..
— Да.
— В банк, спрашиваю, ты всё отвёз?
Киваю.
— И 8-ю и по “логистике”?.. А в департаменте был?..
— Да. Отвёз. Был.
Смотрит с недоверием, всклокоченная от крика:
— Машину готовь!.. Через пять минут выйду!.. Сумку возьми!!.. Быстрее-быстрее!.. Чё стоишь?!!..
… В машине она ещё с полчаса кричит про сотрудников, уверенная, что они её смерти дожидаются.
Дав ей хорошенько остыть, я мягко спрашиваю:
— А кто приезжает-то?
–… Кто – “кто”?!!, — опять мгновенно взрывается, но делает длинный вдох и также мгновенно остывает,– Клишин!.. “Кто”?.. Хотя, откуда ты знать можешь?… Ужасная сволочь!.. До любой мелочи докапывается… В Караганде директора уволил… В Атырау весь офис разогнал, чуть до суда не довёл… А у “этих” (про сотрудников) только отпуска на уме!.. Суки такие…
И дальше идёт долгий страстный монолог, что она не железная, и что у неё ни семь рук, и что ей уже всё “настохерело”!.. И на меня опять кричат и за “Ферреро”, и за бухгалтерию, и за всё подряд.
По дурости я брякнул, улыбаясь:
— Ни чё… Откусаемся…
С трудом остывшая начальница взрывается так резко и громко, что я вжимаю голову в плечи.

… В понедельник по приказу начальницы весь филиал прибыл на работу на час раньше. Двор выметен, машины вымыты, “Газели” стоят в ряд, как на параде. Уборщица баба Дуся с шваброй и новым ведром замерла у входа, как часовой. Водители злорадно скалятся из курилки. В окнах трёхэтажного здания то и дело мелькают бледные лица. Все взвинчены, как перед последним боем.
Страшная комиссия к удивлению всех состоит всего из трёх человек. А господин Клишин, чью фамилию произносили шёпотом, как выяснилось, чуть старше меня. С ним грузный пожилой молчун с чемоданчиком и приятная молодая женщина-казашка.
Мы с начальницей их только что привезли из аэропорта, где она нервничала так, что готова была их встретить прямо перед трапом.
Клишин действительно показался сухим желчным типом. Гастролируя по всему Казахстану, страшный ревизор сеет ужас и смерть. Начальница открыла перед ним дверцу машины на переднем сиденье, но он мрачно отмахнулся и они втроём сели сзади. Боковым зрением я вижу, как горит её ухо, когда сзади слышится спокойная беседа. Замерев и вытянувшись как черенок лопаты, начальница не мигая смотрит в панель, готовая мгновенно отреагировать на вопрос, но её и не думают спрашивать и её это пугает. Мы проезжаем мимо завода, и те с интересом глазеют, а я коротко комментирую:
— Шевченковский завод пластмасс… Полистирол, полиэтилен… Химия!.. Около пяти тысяч работников, наверное…
Начальница повернулась ко мне, нахмурив брови, чтобы я заткнулся, но сзади заинтересовались, крутят головами:
— Да вы что?.. Пять тысяч… Это…
— Большой завод,– продолжаю таким голосом, чтобы видели – я горжусь нашим заводом,– Говорят в Союзе таких только два. У нас и на Украине…
Понимающе кивают.
–… И ближнее зарубежье, и Европа…,– поясняю машинально, когда мимо нас по переезду грохочет поезд с яркими надписями на вагонах,– Венгрия, Югославия… Вон – Япония даже…
Сзади так заинтересовались, что задают вопросы:
— А что тут?.. Сырьё или продукция?..
На свою беду я-простая душа, делаю паузу, уверенный, что вопрос адресован начальнице, и её спрашивают, чуть похлопав по плечу:
— Вы не знаете?
Та пожимает плечами, виновато улыбаясь.
Я бегу на помощь, демонстрируя спокойствие:
— И продукция и сырьё. Ширпотреб в основном. Вёдра, каркасы, листовой пластик… Ну, там… Пенопласт… Целлофан… И в гранулах и в изделиях…
— Пенопласт?..,– девушка включилась.
— Да. Пенопласт. На пол-Союза поставляем… Полисульфон даже выпускают…
— Полисульфон?,– мрачный толстяк оживился, — Не может быть!.. Вот откуда значит…

— Угу… Там даже отдельный цех есть. По производству искусственных капилляров, клапанов сердечных…
— Как это?,– начальница тоже заинтересовалась, — Сердечных?
— Ну-да… На весь мир мы знамениты… Полисульфон – редкий синтетик, который не отторгается живым организмом… Дорогущий, говорят… А вот мы подъезжаем к знаменитому БН-350. Реактор, опресняющий морскую воду для города… Тут у нас в природе нет пресной воды,– усмехаюсь, чтобы успокоить девушку, округлившую ротик, — Весь город живёт полностью на искусственной воде…
И так мы едем целый час. И я провожу экскурс по городу до самого офиса, а притихшая аудитория благодарно помалкивает, не переставая удивляться, слушая про все наши достопримечательности.
Выходя из машины все трое улыбаются мне и благодарят, стоя спиной к начальнице.
И тут я впервые вижу этот её взгляд…
Не зная, что происходит, подчёркнуто солидно спрашиваю:
— Елена Владимировна, я могу на часик отлучиться? Обед уж…
Та молча кивает, семеня за “комиссией”. На крыльце повернулась, говорит строго:
— Я вам позвоню, если что. Но через час будьте здесь!..
… Я не успел подняться домой, когда мой телефон пропел “Рамштайном”.
— Алик… (Елена шепчет в трубку дрожащим голосом) Срочно приезжай… Они меня уволить хотят, наверное… Я точно знаю – хотят уволить… Срочно приезжай, пожалуйста… Представляешь, суки – сразу же за нормативку спрашивают… А этот козёл по складам сразу шарит… Срочно, Алик!..
… Все эти дни весь офис судорожно подбивал отчёты, подшивал, подписывал и переделывал, и молился только за то, чтобы из сотни направлений в проверке как-нибудь ни сразу вспомнили о какой-то “нормативке” и о каких-то “складах по станции”.
Только потом я смутно предположил, что это рутинно-бюрократические нормы положенности, которые нужно во что бы то ни стало стараться выполнять. Короче говоря, что-то, что должно было повышать продажи.
И вот стоит моя бедная Елена Владимировна перед “комиссией”, и вопрос за вопросом её всё дальше и глубже втягивают в ступор.
… Сидя в приёмной, я деланно громко откашлялся с видом бравого водителя, чего-то забывшего и вернувшегося невзначай. В кабинете за дверью тихо…
–… Вы сколько уже тут работаете?..
Сидя в директорском кресле, Клишин цедит устало.
Сбоку на стульчике Елена Владимировна.
… Это её кабинет. И сейчас в её кабинете три чужака, которых она смертельно боится.
Девушка-казашка без интереса небрежно листает отчёты, которые сделаны с таким усердием и в муках.
Толстяк скрестил пальцы на пузе, рассматривает начальницу исподлобья, словно вошь. Глаза смотрят безучастно, как у больного.
–… Вы сколько уже тут работаете?..
… В здании тихо так, что слышно, как медленно стучит сердце Елены Владимировны.
— Четыре года… С половиною… Четыре года и пять месяцев… Шесть…
Солидно постучав, я заглядываю, напустив максимальный официоз на рожу:
— Извините (Клишину). Елена Владимировна, я в банк отвёз форму 4, как вы сказали. И 8-ю, и “по логистике” тоже. В департамент я наверное после обеда поеду, хорошо?
–… А по 8-ой у вас как, кстати?,– девушка подняла голову, смотрит с сожалением, — хоть немного-то выровняли в этом году?.. Или опять?.. Все области дают по 20-30 процентов роста. А вы, как всегда…
— Конечно выровняли, — я мягко опережаю начальницу, открывшую рот для оправдания, обрадовавшись, что теперь могу спокойно войти. Говорю деловым тоном, но еле заметно бью хвостом, — Рост, конечно небольшой – всего три и два процента (Елена Владимировна подняла бровь, впервые слыша эти цифры), но всё-таки выровняли!.. Хвалиться, конечно пока рано, но, всё-таки на фоне многих областей мы прогрессируем позитивно. Например в Чимкентской области за этот период – ноль, в Таразе – ноль, в Акмолинской области вообще полный завал, (толстяк медленно перевёл взгляд на меня), даже в Алма-Ате ниже нашего. У них (я сосредоточенно хмурю брови, “вспоминая”, спрашиваю начальницу, якобы мы это обсуждали) вы, помню, говорили тогда, “один и четыре” кажется?.. Да?..
Все посмотрели на Елену, та машинально кивнула и я торопливо продолжил, стараясь изо-всех сил:
— Так что мы конечно, ни самые лучшие, есть очень много направлений в работе, но тем не менее, мы ни самые плохие… Хм…
— Угу…,– Клишин улыбается с удовольствием, таращится на меня так, будто с удовольствием подрался только что, — “ни самые плохие”!.. Куда уж хуже-то?.. Хуже уже некуда!.. По…
— Больше, чем у нас – только Кустанай и Уральск…, — тихохонько, отводя бесстыжие глазки в сторону, я перебиваю, не меняя позы. Но это услышано, и Клишин выдержал паузу, посмотрел на толстяка. Тот поджал губы и утвердительно кивнул, и опять молча уставился на меня. Клишин начал злиться, не переставая улыбаться. Елена Владимировна замерла ни живая ни мёртвая…
— Хм… Подкованный ты какой, смотри… Что ж вас – поощрять надо?.. За великие заслуги… Так, что ли?.. Ну а что вы с документацией творите?.. Вы издеваетесь, что ли?..
— Вот тут вы правы, Олег Иванович, — я горько вздыхаю, совершенно не настроенный шутить, — абсолютно вы правы. У нас полный завал с документацией… (все переглянулись и опять застыли на мне) Я думаю, что давно уже нашему филиалу пора перейти на “восточную” форму отчётности. Сколько можно уже нам издеваться над вами?.. Елена Владимировна еще в том году обращалась по телефону, в управлении обещали рассмотреть, а мы всё так же и отчитываемся по “западной” сетке.
Потрясённая Елена Владимировна зарделась ушами, а я продолжил увереннее, что бы она ненароком не разоблачила меня-дурака (ни куда она не звонила, и вообще такой проблемы у неё нет) :
— Вот и получается…
–… Какая “западная” сетка?..,– Клишин повернулся к толстяку, забыв про меня на минуту, и тут, наконец толстяк заговорил:
— “Западная” сетка… Ещё в СССР принята была такая форма… Они сначала отчитываются перед областью, потом перед Алма-Атой, и всё это согласуют с Москвой… Почти месяц переписка идёт… Пока один месяц “закроют”, уже следующий прошёл… Всё время опаздывают…
–… Путаница ужасная!,– подпеваю я, — Вот Елена Владимировна и предлагала…
–… Подожди!,– Клишин жестом обрывает, опять наседая на толстяка,– “… сначала отчитываются перед областью, потом перед Алма-Атой, и всё это согласуют с Москвой?”…
— Угу.
— А на хрена?..
— Ну, как… Э-э… По форме…
–… По форме 1-С “Предприятие” там идёт разночтение в минусах…,– включается девушка, улыбаясь и разъясняя, — а у них…
— Подожди!..,– вдруг рычит Клишин, не сводя глаз с толстяка,– а какого чёрта они тогда могут сделать, если отчёт – наш?!..
Дальше идёт тихий ядовитый монолог, плавно переходящий в яростные вопли со стучанием по столу:
— Вот её – возьму,– злой, как чёрт Клишин нацелил палец в ничего не понимающую Елену Владимировну, и орёт на весь кабинет, наклонившись к толстяку, — и посажу на твоё место!.. Ты понял?!.. И будет человек спокойно работать!.. Ясно?.. Спокойно и добросовестно работать!!..
Девушка с толстяком виновато помалкивают, тем не менее не теряя лица. Получать такие взбучки им видимо не впервой.
— Чёрт знает чем занимаетесь!,– орал Клишин,– Работает, старается человек, а вы какого хрена не продвигаете?!.. “Тридцать процентов!”…
Заплевав сдувающегося толстяка взглядом, он по инерции орёт Елене:
— Сегодня же на мою почту – письмо по этой грёбанной сетке!.. Понятно вам?!.. Сегодня же!..
Кротко поморгав, Елена Владимировна сглатывает, стараясь не терять сознание.
— И впредь по всем вопросам связываться со мною лично!!.. Понятно вам?!.. И вам, и вашему заму (палец в меня), понятно, я спрашиваю?!!..
— Это водитель…, — придушенно выдохнула несчастная, но её не услышали.
Круто развернувшись, Клишин опять орёт, метая молнии из глаз в своих коллег,– А с вами – я разберусь!.. Ясно вам?!.. Самый лучший показатель у них, как выясняется!.. “Тридцать процентов ро-оста!..” К чему это ваше враньё?!.. “Глухомань!.. Глухомань!..” Сами вы глухомань!…
… Они уехали на два дня раньше запланированного.
Офис работал всё это время в штатном режиме. “Комиссия” везде таскала меня с собой. Клишин ржал над моими анекдотами, запросто “тыкал” мне и звал по имени.
Перед отъездом они с толстяком притащили меня в ресторан и так наквасили дорогущим коньяком, что утром я не вышел на работу…. — И чё говорят?..,– Елена Владимировна внимательно выслушав мои извинения, терпеливо выспрашивает по телефону, когда те уехали.
— Да всё нормально, Елена Владимировна… Нормальные мужики… Всё на цифрах подловить пытались… Говорят – “вы специально подготовились”… А я говорю – конечно подготовились!.. Ха-ха!.. Если плохо работаем – накажите. А если хорошо – какой с нас спрос-то?.. Ха!..
— Мы чё – хорошо работаем, что ли?..
— А пусть докажет, что плохо!.. Ха-ха-ха… Конечно хорошо!
— А он чё?..
— А чё он…, — с бодуна я говорлив, как канарейка,– Ни чё он… Всё нормально. Говорит – ушлые мы… Шутит, я имею ввиду…
— Угу…
Елена Владимировна задумчиво вздыхает, и мне хочется рассмешить и успокоить её.
— Можно я сегодня отосплюсь, Елена Владимировна?..
Та молчит, размышляет…
— Да-да… Отдохни, конечно. В среду выходи, как обычно.
— Хорошо.
— Подожди!.. Я хотела спросить. А откуда ты про завод знаешь?..
— Чего?
— Про завод, говорю, ты откуда знаешь?.. С кем сотрудничают, что выпускают… У тебя там кто-то работает что ли?..
— Не-а… Просто… Это же наш завод!.. Как же не знать?.. В газете вычитал что-то.. Что-то сам сочинил…
— Угу… Понятно… А про отчётность филиала откуда ты?… У девчонок цифры посмотрел?..
— Да, у девчонок. Вы ж говорили – “самая больная тема у нас – “8-ая” статья и нормативка”. Я почитал отчёты. Покумекал… Ничего мы не отстаём… По другим областям посмотрел – мы ещё и в лидерах… Чё они от нас хотят?.. Пусть докажут!.. Ха-ха… Просто не нужно бояться их…
— Понятно… Понятно…
— Ну… До свидания.
— Пока.

… Через два дня меня уволили за прогулы. Своими глазами видел акт о моём невыходе на работу, который весь офис по списку (!) подписал.
Хотел судиться даже. Потом плюнул…

3 комментария

  1. Блиин, вот я прям с самого начала знала каков будет конец. Я прям чувствую родство с вами, Алик, по наивности и желанию помочь “хорошему начальнику”, а потом плювать

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line