На закидушку.

город Актау.

…– Сорок-восемь, половинку просим!,– подбегает Серёга, видя мороженное у меня в руке. Серёга мой первый друган, и, после этого законного приговора, я просто обязан дать ему откусить два раза, что он и делает аккуратно, чтобы я не уронил. Пацанячий наш кодекс действует без особых церемоний. Вон, уже и Славик-плакса следом бежит, на ходу горланя “сорок-восемь”, повторяя за Серёгой, но я успеваю проорать громче:
— Сорок-один, я не магазин!
И всё по-честному. Все слышали – я первее. Проорал первее, я имею ввиду, так что не фиг! И Славик с сожалением притормаживает рядышком, но тихо канючит на всякий случай:
— Дай откусить, я же успел…
— Я первее сказал!..,– быстро поднимаю мороженное над головой, чтобы не допрыгнули, и верный мой Серёга, стараясь согреть во рту холодный кусок, подтверждает, быстро кивая:
— Он первее!..
Доев мороженное, я великодушно отдаю Славику облизать палочку, щедро оставив на ней солидный недогрыз, и Славик радостно скачет теперь рядышком. А так бы ушёл:
— Ты куда?
— Аля на закидушку бычков ловить?
— Аля…
И мы шуруем на прибрежные камни.
…– Диман!,– орёт Славик, махая рукой, и мы с Серёгой сердито шикаем на него:
— Не зови его! Дурак, что ли? Не зови!..
А Диман ещё не расслышал, и кричит в свою очередь:
— Поца, аля в подвик кастрик жечь! У меня спики есть!*
Димка сейчас узнает про рыбалку и обязательно побежит отпроситься у мамы, как дурак, и его мама “вставит нам чертей”, и растрезвонит на весь двор, что мы на море утонуть идём.
И мы втроём поворачиваем лениво вразвалочку за угол, и, не сговариваясь, бежим что есть духу до угла магазина, и выглядываем из-за него, и, видя, что Димка тоже вышел, опять несёмся с вынутыми языками до самой лестницы, прижимаясь к земле. Убежали вроди. Потом украдкой выглядываем, убеждаясь, что Димка ушёл, и Славик отправляется в магазин за “хавчиком”. Какой же рыбак ходит на рыбалку без “хавчика”? Я вручаю Славику бумажный рубль, словно “маузер”:
— Две бутылки томатного сока, две булочки по девять копеек, и хлеб по двадцать два. Понял? Томатного сока! Томатного! Ты понял? Две копейки сдачи принесёшь. Понял?
И Славик, переполненный ответственностью, торжественно идёт за хавчиком, а Серёга кричит ему вдогонку:
— Не разбей смотри!
…Море переливается солнечными бликами, ослепляя. Выходя с асфальта на горячий песок, мы снимаем сандалии, и идём босиком. Жара обдаёт маревом пыльного зноя, и море шуршит ласково, но мы знаем – вода холодная, потому что прозрачная, как в роднике. Тёплое море обычно мутноватое, зелёное. А тут – прозрачное до того, что с прибрежных камней на дне видно каждую песчинку, и если сосредоточиться, можно увидеть мальков кильки.
— Фу, жарища…,– Серёга снимает футболку, изредка поглядывая на бутылки сока, которые Славик несёт бережно, как невесту,– Как водичка?,– кричит он мужику вдалеке, но тот не слышит.
Скинув майки, мы складываем одежду в строго заведённый древний порядок – ещё древние казахи находили для этого на песке камень побольше, клали на него сандалии, на сандалии одежду (обязательно карманами внутрь кучки! А то потом в песке будешь мелочь из карманов искать), а сверху кладёшь камешек поменьше. Ветерок налетает тут неожиданно. Потом иди, вылавливай из воды то майку, то шорты…
Закопав бутылки по горлышко на берегу в мокрый песок, мы пробуем воду.
Тут тоже надо умеючи. Неместные дураки как правило садятся на корточки, и протягивают руку, ожидая очередной волны, а потом в визгом отскакивают, пытаясь спасти от воды обувь, но это бесполезно, потому что по песку от волны хрен убежишь. Нормальный пацан из Актау солидно перепрыгивает на прибрежные камни, и спокойно пробует воду и руками и ногами.
Размотав закидушку* на камне, я насаживаю хлебный мякиш на крючок, и осторожно опускаю грузило в воду, на ощупь определяя, чтобы грузило легло на дно, но леска осталась натянутой. Бычки тут нахальные. Часто бывает так, что и не успеешь по-человечески опустить, как за леску уже торопливо дёргают. Подсекая, тянешь всё это назад, и вытаскиваешь бьющую рыбу. Ни чего сложного. Тут ещё один момент! Неместный олух в таких случаях нелепо скачет на мокром камне, соображая, куда деть бычка (и я даже видел таких бездарей, которые вместе с леской и беснующимся на ней бычком, скачут на берег!). А солидный актауский пацан спокойно снимает бычка, наступив на леску, и нанизывает бычка на заранее приготовленный кукан* из проволоки, сквозь жабры.
— Рыбка! Рыбка!..,– радостно орёт такой вот неумеха, угрожая разбить себе спиннингом очки, и мы смотрим на него, как на младенца. “Рыбка!”… Ты сначала людей послушай, да заучи, где чё. “Рыбка”!.. Бычок у нас на Каспии делится на три категории. Первый, самый желанный – это мордастый, крупный, чёрный, как мазут, “нефтяник”. А песочного цвета, худой, но бошкастый, злющий, как бандюга – это уже “ротан”. А у вас, дядя, “красавчик” это. Серо-голубой, толстый, с бирюзовыми глазами. Сейчас вы его в ладони зажмёте, чтобы крючок вынуть, а он наберёт полное пузо воздуха, и плотно сожмёт толстые губы. Посмотрим, чё вы будете делать. Его надо на весу подержать немного, и он сам рот откроет. Вот тогда надо быстро вынуть крючок, а то он опять захлопнет хлеборезку, замучаетесь уговаривать.
…– Фу, жара…,– Серёга опять посматривает на бутылки.
— Потом попьём,– я хмурюсь,– только пришли, а ты хочешь сожрать уже всё?.. Идите вон, искупайтесь лучше пока…
И Серёга вздыхает, и они со Славиком идут купаться, и уже через минуту они шумно плещутся в нескольких метрах от камней, а дядька им чего-то строго говорит, а у меня зацепило крючок под камнем где-то.
…Зацепить крючок на закидушке – беда неприятная, но не большая. Можно нервно подёргать туда-сюда, и обычно крючок отцепляется, и ты вытаскиваешь длинную зелёную мочалку водорослей. А можно аккуратно потянуть, надеясь, что отцепится, и леска задрожит струной, и начнёт резать руку, и лопнет на фиг. И придётся сидеть на камне, привязывая новый крючок и новое грузило. Сколько раз уже я такое наблюдал, ходит по берегу взрослый мужик с удочкой, и, смущаясь и краснея, клянчит, как маленький:
— Пацаны! У вас крючков случайно нету?
Рыбак, ё-моё… На рыбалку пришёл!.. На пузе у них приёмник поёт, а крючков у них нету.
Сунешь ему сурово штуки три, и расцветёт дядя майской розой, и благодарит радостно:
— Вот спасибо!.. Вот спасибо, выручил!..
Иди уже… Разорался на всё море.
… И вот зацепился у меня крючок, короче.
Бывает, конечно, что можно запросто нырнуть, и нащупать его в расщелине, куда упёр его глупый бычок, но это дело неблагодарное. Редко нащупаешь, волны мешают. Да и будешь дёргать, бычка по кускам вытащишь… А тот раз я чую, вроди зацепил, а вроди дёргает! Чуть отпустит, и опять держит мёртвой хваткой. Ни чего не понимаю. Поводив по воде, я стараюсь не порвать леску о камни, и тяну под разными углами. Мягко и неохотно отпустило аж на полметра, и опять повело в сторону! Но ведёт медленно, чуть трепыхаясь. Мощно повело, и остановилось, и опять держит крепко, хоть леску рви. И опять трепещет!
Краем глаза я заметил, что пацаны не видят моих манипуляций, и слава богу! Сейчас побегут помогать, все нервы вымотают, обязательно упустим! И я молча перепрыгивал с камня на камень, контролируя натяг лески, и стараясь не тереть её о камни, и довольно осознавал, что медленно и верно я тащу наверх что-то значительно большее, чем бычок. “Кефаль!”,– билось у меня в голове,– “Ей-богу, кефаль!”, и мгновенно рисовалась солидная благородная рыба, которую я по-простецки (прямо на кукане, естественно!) понесу домой как ни в чём не бывало, и вслед мне будут смотреть рыбаки, а Славик с Серёгой будут маршировать за мной, всем и каждому поясняя, что я их лучший друг, и мы всё время вместе рыбачим.
“Кефаль!”… Но почему такая тяжёлая?.. И почему держит?.. Кефаль обычно ведёт в сторону, уводя в глубину. Ещё ни разу в жизни я ни чего не поймал, кроме бычков, но видел, как на берегу мужики плавно тянут спиннинг в сторону, бешено тарахтя катушкой.
И вот я с удовольствием чую, что отпустило почти совсем, видимо оторвалось от камней, и я тащу уже просто в воде, и рыба виляет зигзагом, бьёт, и я вытаскиваю из воды прекрасного огромного “нефтяника”, которого крепко до половины заглотила полутораметровая змея-водянка!..
… Следующие несколько минут у меня навсегда выпали из памяти. Оглушив себя воплем, я, всё бросив, и сбивая пальцы о камни, пулей выскочил на берег, и уже через секунду рядом со мною стояли Серёга и Славик:
— Алик, ты чё?..
И мы смотрим в сторону “наших” камней, и я вижу, как мою закидушку потащило по камешку и утянуло под воду.
— Пойдём купаться! Ты чё?..
А я отдышался с трудом:
— Потом… Чё там… Сок остыл?
— Конечно остыл!,– Серёга радостно кинулся к бутылкам, и через пару минут мы уже ели булки с песком, отхлёбывая по-очереди из бутылок, а я поглядывал на камни, и вздыхал:
— Да-а… Хорошая была закидушка…

———————-
— Поца, аля в подвик кастрик жечь! У меня спики есть!* — пацаны, пойдём в подвал костёр жечь, у меня спички есть.
закидушка* – секретное приспособление из кусочка оргалита с прорезями и намотанной на них леской с крючком и грузилом, чертёж которого я не собираюсь тут выставлять, фиг дождётесь.
кукан* – кусок проволоки или лески. Можно даже лозинку. Рыба, нанизанная, словно ожерелье спокойно плавает в воде.

Один комментарий

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line