Друг мой старинный, Равиль, отличный парень. Деловой молчун, чистоплотный и порядочный мужик. Заслужить его дружбу дорогого стоит. И это для меня он – Равиль, а для вас он – доктор Шайдаров, между прочим. Хирург-уролог высшей категории в нашей поликлинике. Перед его кабинетом всегда тишина гробовая, хотя народу к нему записывается уйма. Мужики всех сортов и мастей ждут в безмолвном созерцании своих ботинок, разговаривают крайне скупо и шёпотом. Ни где я больше не видел такого отчаяния во взглядах…
…– Вы знаете…,– огромный мужик неловко себя чувствует в отличном костюме, входит, оборачиваясь, плотно ли он прикрыл дверь, — Доктор, я… Дело в том…
И Равиль слушает сотую историю за день, которую он знает уже наизусть.
Тут нельзя улыбаться и шутить. Нельзя…
Дав высказать сбивчивый несуразный монолог, Равиль понимающе вежливо кивает, задаёт дежурные вопросы. Год рождения, профессия, алкоголь…
…– Вы знаете, доктор… Я очень простудился недавно… Наверное… В гараже провалялся под машиной… Вы знаете… Раньше я…
Да-да… Очередной бедолага и в мыслях не помышлял, что после сорока лет ему не стоило лежать на бетоне…
— Доктор… Вы понимаете…, — мужик с трудом сглатывает дрожание голоса.
— На “сок” анализ где ваш?.. Предстательную делали вам?..
— Что?.. Ах, да-да-да-да… Вот тут, вот тут… Да-да-да!.. Вот, посмотрите, доктор…
И Равиль просматривает бумажки, и молча пишет, хмурясь под назойливым просящим взглядом.
— Доктор…
Равиль знает всё знает, но нужно выслушать обязательно.
–… Абсолютно ни чего не болит… Абсо… Но… Ни чего ниже пояса не чувствую… Вы знаете… Ни чего…
И повторяется старинная история, что ” раньше, мол, ни то что, как жену поглажу, а даже подумаю… о них… как он напрягается… извините… а сейчас даже когда по нужде захочу… как верёвочка… извините… доктор”…
… Стараясь не дышать, мужчина замер, сверля взглядом пишущего уролога, с мольбой наблюдая за бегающей по бумаге авторучкой…
— Я вам выписал лекарства. Вот, смотрите. Принимать будете по вот этой схеме. Хорошо?
— Хорошо-хоро…
–… Только не перепутайте, пожалуйста… Массаж простаты тоже очень полезен. Вот тут я написал…
–… А потом?..
–… Подождите. Вот тут я написал вам, какие паузы делать. Понятно?
–… Да-да-да-да… Конечно!… А потом?..
— Что “потом”?
–… А… потом… Всё восстановится?… Доктор?
Равиль вздыхает. Еще ни один из пациентов не ушёл, не задав этого вопроса. И Равиль заученно отвечает:
— Сергей… Э-э…(заглядывает в карточку) Сергеевич. Я врач, а не волшебник (тут можно мягко улыбнуться). Принимайте лекарства. Лечитесь. Поберегите себя. Никакого узкого белья. Вообще узкие брюки не носите. Почаще двигайтесь… Соблюдайте режим. И не в коем случае больше не простывайте. Ни в коем!..
Мужчина замер в ожидании слов, которые хочет услышать, и Равиль обязан их сказать:
— Всё восстановится… Я думаю.
–… Спасибо, доктор,– вскакивает пациент, часто-часто моргая, — Спасибо…
Порывисто и мелко выдыхая своё горе, он всем видом показывает, что всё понял, что не смеет больше мешать доктору, но у самой двери спохватывается:
— А мне когда теперь?.. К вам…  Вы как работаете? Мне “на когда” назначено?..
— Я работаю до шести.
— А у меня?,– мужик суетливо шелестит бумажками на пороге.
— А у вас “на пол-шестого”.
В неловкой громовой паузе Равиль сам замирает под ошарашенным взглядом:
–… Х-м.. На семнадцать тридцать, я имею в виду.

Несколько секунд они молчат, и мужик, убедившись, что врач совсем не улыбается, горестно выходит…