Warning: Division by zero in /home/users/a/alincaj/domains/xn--80aaaic3aogxk4a.xn--p1ai/wp-content/plugins/social-networks-auto-poster-facebook-twitter-g/inc-cl/yhludryr.php on line 1180
 Муж на щас. - Алик Гасанов

Муж на щас.

914dd_1305235088_0001… Как правильно заметила когда-то моя супруга в мой адрес, дурак я у ей редкий.
Все мужики только и думают, как денег заработать, а я, говорит, дурачина.
“Лунатиком” дразнит всю жизнь. Так и говорит – лунатик ты чокнутый. Удивляется, как я ей двух детей приделать умудрился.
— Руки золотые у тебя, у дурака, а толку-то? Всё умеешь, всё можешь, а вечно без денег сидим.


А я и вправду с детства знаю за собой такой вот грех. Всё умею. Причём умею даже то, чего сам ещё не пробовал делать даже. Меня за это не любили. На заводе, помню, перед армией ещё, в цех пришёл, наставника мне прикрепили. Дядька хороший. Дед уже. Говорит – год-два, и сделаю я, Алик, из тебя толкового плотника-столяра. Вот увидишь, говорит. Ну, я помалкиваю. А сам  посмотрю разок, как он на станке шурует, и повторяю, причём и лучше и быстрее, чем он! Кому понравится такое? Не спеши, говорит! Куда ты торопишься, скотина? А я и не спешу совсем. Говорит мне, иди в бытовку, там замок ставить будем на дверь сегодня, а я сейчас подойду, говорит. Через полчаса приходит – а я замок уже врезал. Затылок чешет, глазам не веря: Давно так умеешь? Я говорю – первый раз попробовал.
Ну, так вот. (прекратите аплодировать пока, это я к слову сейчас натрепал, щёб вы в курси были.)
И вот жена, короче говоря, мне в очередной раз заявляет, что дурак ты, мол, говорит, пока зарплату твою дождёшься, совсем копыта вытянешь, пойди, говорит, сегодня к моей Алле Степановне, ей там чего-то с кухонным гарнитуром мужики намудрили – дверцы у ей отваливаются. Я пошёл, сделал, настроил. Алла Степановна жене вечером названивает, говорит, мол, у мужа твоего, Мариночка, руки прям золотые, какой он у тебя молодец, хотя и права ты, конечно, Марина, дурак он у тебя набитый, я ему, говорит, сотню сую, а он, говорит Алла Степановна, придурок у тебя законченный, лыбится, говорит, мол “ни к чему это вы!”…
Ну, жена мне так и заявляет опять, ты, мол, не дурак, Алик, ты идиот у меня редкий, и если тебе, мол, “ни к чему” деньги, то ты домой их приноси, и мне отдавай, а я разберусь как-инть…  На том и порешили. Алла Степановна мне сделала рекламу. Растрындела на всю Ивановскую, что, мол, есть такой хороший мужчина в очках, мастер на все руки, всё что хошь отремонтирует и починит, хотя и дурак он набитый, но бесплатно не приглашайте, мол, девочки,  жена у его есть и дитё тоже, две штуки.   И пошёл я, короче говоря, шабашить.  Хобби у меня такое было, говорю. То кондиционеры ставлю за копейки, то кафель в ванной кладу в свободное от работы время, за полцены, как оказывается потом.
… Женщины народ благодарный и разумный, я заметил. Очень уважают вежливость и скромность, чего у меня хоть в кладовку складывай. Придурок же, не забывайте!.. А тут ещё и приятность определённая. Приходит такой вот мастер на все руки, дают ему работёнку не хитрую, а он и работу сделает с лихвой, и сам по себе скро-омненький такой, вежливый, как девочка, и уберёт за собой, и мусор унесёт в пакетике. Тёткам это нравится. Вроди блаженного с отвёрткой, типа. Приятно им.
И вот как-то припёрся я к одной женщине.
Ей под полтинник. Одна живёт давно уже. Дома порядок, борщём пахнет приятно. Салфетки кружевные кругом. Вероника Васильевна.
— Вот, говорит, Лёша, тут выключатель вообще не работает, а тут плинтус совсем отвалился почему-то.
Я у них “Лёша” был. Алла Степановна как окрестила меня Лёшей, так я у них у всех Лёшей и был. И правильно, кажись. Незнакомой женщине одинокой, говорит, если скажешь вот так, что, мол,  вечером к вам Алик с топором и пилой придёт, они ж испугаются.  А Лёша – оно как-то по-проще.
И припёрся я к Веронике Васильевне, короче, и выключатель поменял, и плинтус на место воткнул, и щель шпатлёвкой прошёл, зачистил и покрасил, и Вероника Васильевна мне сто рублей суёт, предупреждая, что ей говорили, что этого хватит, и от себя ещё стольник добавляет, а я от стыда сгораю весь, стою, глазки в сторону прячу.
… — Дурак ты у меня..,– злится вечером жена, и смеётся, вздыхает, — Ой, дура-а-ак… Ты по объявлениям позвони и узнай, сколько такая работа стоит сейчас?! Я звонила и узнавала специально. Тебе в три раза должны были дать больше! А ты?.. Дурак был, дураком и помрёшь, ей-богу!..
И опять вечером отправляет меня к очередной мадаме.
И вот прихожу я к Ирине Владимировне.
Женщина милая. Я вообще женщин люблю обычно. Как увижу женщину, так сразу люблю. Особенно умных и чистеньких. Иной раз так залюбуюсь, что остановку проеду. А эта особенно хороша. Опять разведёнка. Сын взрослый живёт отдельно. Где муж – я не спрашиваю. Пришёл к ней со своим хоббем, короче. И самому уже интересно – есть такое, чего не смогу? Уже и машинку швейную ремонтировал (аж удивительно, мужики! Швейная машинка электрическая – это по-вашему ерунда? Нет, не ерунда. Сами знаете. Я тот раз говорю, мол, давайте, посмотрю… Снял крышку, думаю, погляжу, чего там внутри, если что, скажу, мол, несите в ремонт. А сам за минуту нашёл причину, шайбу поменял, пружинку вычистил. Работает, скотина!)
… И вот я у Вероники Васильевны ремонтирую пластиковое окно на кухне!..
Влез на подоконник, вниз поглядываю с опаской (седьмой этаж, мама моя!..) Поковырял механизм. Сложновато. Окно тяжеленное, три стекла. Двух рук не хватает. Окно снял, чуть ни грохнулся вместе с ним. Весь взмок. Вероника по квартире носится, своими делами занимается, щебечет то с одной комнаты, то с другой. А я механизм отладил, грязюку вычистил, солидолом аккуратно смазал, проверил – вроди должно работать… А на место поставить сам не могу! И так пыжусь, и эдак… Третьей руки не хватает, хоть убей!.. Окно навешиваю, растопырив руки в стороны, а сверху ещё и механизм надо накинуть на петлю. Полчаса пыжусь, не хватает руки, хоть убей!.. Раз десять пробовал… Хоть зубами его, суку…
… — Вероника Васильевна!
— Да-да!,– мгновенно пропел рядом контральто, словно дверной звонок “ди-линь!”.  Прибежала, снизу смотрит,– Вам помочь, Лёша?
— Да, тут… Не получается одному…, — кряхтю с подоконника,– Тяжёлое… Вот тут, говорю, придержите, пожалуйста. Руки вытрите, чтобы не скользило. Да, вот тут. Угол придержите немножко, а я сверху кронштейн накину…
— Конечно-конечно!..,– кидается на помощь, с удовольствием помогает,– Вот так?
— Да-да…,– руки затекли, устал, ужас, — Я сейчас его придвину сюда, а вы угол придержите легонько, и я… Угу. Вот-вот… Тут держите, и вместе мы его “воткнём”…
Окно вымотало все мои силы, но баранья моя упрямость сильнее. Я делаю глубокий вдох, вытираю руки о штанины, обнимаю раму, помогая коленом, и, собравшись, командую с отвёрткой в зубах:
— Угу… Дижити…
Вероника Васильевна изо всех сил помогает, и вместо того, чтобы “дижать”, поднимает угол рамы выше, чем надо, чуть ни на полметра, и я, с трудом сохраняя равновесие, балансирую на подоконнике, борясь с весом окна и Вероники Васильевны, и, выбившись из сил в очередной раз, выплёвываю отвёртку, тихо, но зло рычу через плечо:
— Не толкайте, вы чё делаете?.. З-зараза!..
Неимоверным усилием, удвоенным злостью, я поднимаю окно вместе с потрясённой Вероникой, врубаю кронштейн в гнездо:
— Тфу!… Всё. Отпускайте…
Несколько раз проверяю запорное устройство, отпускаю, наконец, проклятую фрамугу, сползаю с подоконника, сам себе удивляясь. “Заразу” я адресовал кронштейну разумеется, но получилось некрасиво и двусмысленно, и я не спешу смотреть на Веронику Васильевну, чтобы она не подумала, что это я её “заразой” назвал…
— Уф…,– говорю, не спуская глаз с окна, ещё раз снизу щёлкаю ручкой, несколько раз открываю и закрываю, убеждаюсь, что всё в порядке…,– Тяжёлое, блин… Оказывается… Ух…
Вероника Васильевна замерла полубоком, испуганно наблюдает. Молчит.
И тут я отчётливо вижу своим боковым зрением, как она медленно отходит к стене, закрывает ладонями лицо, и беззвучно плачет!..
Я остолбенел.
Товарищи! Я никогда не позволяю себе выражаться в присутствии женщин, а тем более оскорблять их! Клянусь вам!.. И даже в самой критической ситуации, отрубив себе ногу, я успею сначала зыркнуть по сторонам, чтобы мой невольный нецензурный вопль не услышал бы ваш ребёнок или какая-то женщина. Да и вообще, даже просто незнакомый какой-нибудь человек! А тут… Сам не понял, как это я…
… Тётка плечами подёргивает, носом шмыгает чуть-чуть…
Я вздыхаю, не зная, как поступать в таких случаях. Женщина старше меня лет на десять, если не больше, а я стою, такой, рядом, придурок. Обидел.
— Вероника Васильевна… Вы…
Та руки опускает, всё лицо мокрое. Передничком носик вытерла, сглатывает:
— Ни чего, Лёш… Ни чего…
Я спешу извиниться, потому что она пытается уйти с кухни:
— Извините, Вероника Васильевна, я же…,– даже за плечо аккуратно придерживаю,– Там этот… как его… не втыкался, и я… Не специально…
— Ни чего, Лёш… Ни чего… Вот, возьмите.
Легко освободившись от меня, суёт мне пару бумажек, садится на стул, руки на колени складывает, и смотрит в сторону, совсем несчастная.
… — Спасибо,– собираю бесшумно инструмент, обуваюсь в коридоре.
Останавливаюсь перед тем, как выйти:
— До свидания, Вероника Васильевна. Извините… ещё раз.
Женщина смотрит в ту же точку, чуть помолчав, вздыхает:
— Меня давно уже никто “заразой” не ругал…,– опять плечи затряслись, не в силах сдержать плач, закрывает передником лицо, и рыдает в полный голос,– Так… прия-ятно-о!..
… Отвернулась, замахала мне рукой – “уходите-уходите”…
И я ушёл.
… Снизу нашёл её окно. Помахал в ответ. Улыбается, головой качает, извиняясь, ругает себя, дурёху…

4 комментария

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line