Поздно вечером Никита решительно вышел из дома.
— За всё!..,– стучало в голове,– За всё сейчас я… Поквитаюсь…
Никита подготовился и продумал всё основательно. Оделся во всё тёмное, чтобы не мелькать в темноте. В кино видел… Надел мягкие кроссовки, сунул в рюкзак фонарик, чуть задумался о ноже, но не стал его брать. И так нормально… Сейчас за всё они ответят… За насмешки в армии, за Светку, которая ушла к этой наглой и самовлюблённой горилле… За всё!..
Светка так и сказала ему:
— Ты, Никита, ещё маленький для меня! А Гурген – очень серьёзный парень. Мне с ним интересно.
… “Спортсмен”!.. Подумаешь, “спортсмен” вонючий!.. Обезьяна волосатая…
Завтра все обалдеют… Когда узнают… За всё сейчас отомщу!..
Осторожно перевешивая тяжёлый рюкзак с плеча на плечо, Никита посмотрел на тёмные окна своей квартиры… Мама читает, наверное… Тусклый свет светильника… Отец спит уже, небось.
Пусть они знают, что есть ещё парни, способные на…
Мимо проехала полицейская “девятка”, и Никита с удовольствием отметил, что он совершенно чётко и спокойно замер в тени сирени, и остался совсем не замеченным.
Как ниндзя…
А так с ними и надо. Как ниндзя… Чётко, грамотно, и в самую точку нанести удар!..
Подойдя к торцевой стене ненавистной девятиэтажки, Никита бесшумно поставил рюкзак на землю, и опять замер, внимательно оглядывая тёмную аллею.
Никого. Всё… Обратного пути нет.
Прикинув глазомером середину стены, Никита вынул баллончик с краской, и размашисто написал большими буквами: “Все хачики – козлы!” Потом он отошёл, внимательно осмотрев надпись, и отчаянно вернулся, и дописал мстительно  ниже “черножопые”.
Так вам!  И быстро зашагал домой.