У Булгакова помню. Писал он псих-одиночка, как с трепетом предвкушает в конце дня, переделав все нелюбимые и нужные дела, укрыться от глаз чужих в своей тощей каморке, и уставиться глазами воспалёнными и восторженными в придуманную им же самим коробочку… А коробочка та волшебная и потайная… И в коробочке свет мерцает, и будто сцена тёплая и небольшая, а по сцене люди ходят, и говорят, и спорят даже… И ты запросто говоришь голосом этих человечков… И тот вон выскочка восклицает именно так, как вы и задумали, и та красавица расплакалась вдруг правдиво и чисто, именно так, как вы и видите её… 
Пьесу писал Булгаков, говорю, и наслаждался этим занятием своим…
— А ты нос-то не вороти…
Хм… “Не вороти”…
Мне, человеку нерусскому из принципа, удивительно до занудства расковырять иногда некое слово.
Не вороти.
Это от слова “ворота”? Вороти – значит к воротам. А “не вороти”, это значит от ворот отворачивать?..
— А поворотись-ка, сынку…
Это значит, повернись. Встань “воротами” задом.
От ворот поворот.
Да за шиворот.
Интересно… За шиворот – это за ширь ворота. Ворот – по-русски значит “вход”. Я приблизительно кумекаю, не брыкайтесь так, Танюша. Интересно ведь?
Поворот, заворот… Это всё движение мимо ворот. Правильно? С уточнением, мол, чуть-чуть левее, дурень… Ты на ворота-то смотри… (тут смеяться надо)
То есть чуть-чуть не туда.
— Сворачивай!.. Сворачивай, говорю, огло… бля!.. Сворачивай же!..
И кони ржут страшно, и скрежет сразу, и люди кричат в ужасе…
— Разворотило-то как… Прости, Христа ради, пресвятая Богородица… Ой, наворотили-то… Мать честна…
Слово “ворота”, словно мука, имеет тысячи детей.
— Гасанов!.. Ты чего ж так лаешься опять? Как псина из подворотни…
Под воротами в старину оставляли прогал, чтобы они по земле “не сёрбали”. А собаки дворовые это дело смекнули, и использовали в своих собачьих делах. Идёте вы такая к примеру, Танечка, мимо ворот, раскрасавишна с причёской, а Тузик-сволочь покушал сытно, и разморило его на солнышке, и слышит Тузик как каблучки ваши “цоки-цок! цоки-цок!”, и так Тузику хочется вам приятное чего-то сказать, весёлое, и видит он ваши лодыжки загорелыя, сочныя, и Тузик вам запросто из под воротни мол “Здрасти!”. И вот уже Танюша наша скоренько “цок-цок-цок-цок-цок…”, роняя телефон и матерясь немелодично…
Или я ошибаюсь?
И поворачивается Таня на бегу, мол, и де там падла эта?…
Поворачивается – значит к воротам личиком оборачивается.
…– Разворот на девяносто, набираю высоту…
— Выворачивай, Саня!.. Выворачивай!..
— Та шоб вы сдохли с вашим кетчупом, ей-богу, Антонина Павловна… Мене так и выворачивает до сих пор с того кетчупа…
Косоворотка – она тоже из той же песни. Косой ворот.
— Боже… Туфли у неё… Смари-смари… Вечно оденется отвратно… Дура какая-то…
Отвратно, значит “даже не подходи к воротам”, иди, мол, своей дорогой, чучело гороховое…
Изврат полный, короче говоря. То есть “из ворот, и куда подальше”… Только отсюда подальше что-бы.
В привратной беседе скажу я вам. То есть мимо проходя, у ворот ваших остановлюсь, и сквозь зубы, не поворачивая рожи:
— Здоров, морковка… Чё вы там трындели вчера опять?.. Мол, я на ваших кур приворот какой-то навожу… Чё за фигня, Лилия Николаевна?..
— Кто трындел?
— Вы трындели.
— Я трындела?
— Вы.
— Алик!.. Да я…
…– Мол, “Алик такой прохаживается всё ближе к огородам, не иначе на кур приворот какой насылает…” Лиль!.. Чё вы хернёй опять занимаетесь?
— Алик!.. Да я просто этой заразе говорю, мол, чего-то Алика давно не видать, опять небось, курит где-то в подворотне… А она…
— Да ё-моё… Читайте вы уже выше. Лиля!.. “Подворотня” – это совсем не проход на улицу сквозь дома, как считается теперь почему-то… Это прогальчик под воротами… Чтоб ворота не сёрбали… Лиль!.. Ну чё вы…
И дальше течёт беседа бестолковая, и опять мне надо всё ставить на места, и думать, как закончить этот текст. Но в том-то и прелесть всех этих “коробочек”. Просто пишешь – “всё, товарищи, конец фильма.” И тушишь свет.
Так и сейчас.
Всё, товарищи. На работу пора.
Кстати “обозвали” – это значит “звали, да не так”.
— Обозвался я… Прощевайте…,– звучало в старину на Руси-матушке, как теперь и говорят всё реже:
— Обознался я. Извините…