Люблю дышать. - Алик Гасанов

Люблю дышать.

С казахского языка “Темиртау”  переводится – железная гора.

… После Актюбинска я настойчиво потребовал, чтобы мы поменялись с водителем местами.
Почти десять часов он за рулём, а степь пылит маревом, убаюкивает. Горизонт ровный, дорога прямая, кювет с обеих сторон сантиметров пять высотой, не больше… Зимой вот так по пороше съедешь с трассы, и не заметишь, небось… Наш водитель, взрослый дядька по имени Аяз*, наотрез не даёт мне руль, уверяя, что “сто раз уже тут ездил”…
…– Вот тут чуть не улетел недавно… Аяз-ага снижает скорость до восьмидесяти, и сразу кажется, что мы еле-еле ползём… Ещё бы! Почти сутки летели под двести, и тут восемьдесят. Кажется сейчас на ходу выйди, покури, торопливо шагая возле машины, обратно запрыгни, и никто не удивится…
Дорога пошла в горку метров на сто и опять идёт параллельно, словно половичок на бордюр бросили. Именно перед самым выходом на верх на нашей полосе полуметровая чёрная яма, и Аяз плавно обходит её по “встречке”…
… По “встречке” с рёвом на нас из-за горки вылетает огромный джип, и Аяз непонятным образом в него не врезается, пройдя в паре сантиметров…
…– Прямо ловушка, бляха-муха…
Действительно… Ловушка…
… По обочинам с обеих сторон каждый километр невысокие памятники…
Удивительно. Голая степь, жара, прямая, как палка дорога, уходящая в горизонт, и памятники, памятники…
Их обычно не убирают, и памятников становится больше…
Когда-нибудь придётся ставить в два ряда, наверное… Когда места не будет хватать уже…
Прямо перед аулом я сам видел памятник с пятью фотографиями…
…– Тут старинное кладбище было…,– Аяз давно уже что-то рассказывает, а я задумался, пялясь в миражи на дороге,– А потом стали дорогу тянуть… При Союзе… Бульдозером степь протянули, и кладбище заодно сравняли, получается…
У казахов на кладбище не принято править могилы. Мазар* стараются сделать сразу основательно, потому что если начнёт осыпаться, рушиться – поправлять не будут. Нельзя мёртвых беспокоить. И поэтому древние могилы выглядят как груды старых камней. Вот их бульдозером и сравняли, а сверху дорогу положили.
…– Теперь тут место проклятое,– развлекает нас Аяз,– Через день кто-нибудь обязательно разобьётся…
… Мы пулей пролетели Астану, и я обалдел, какой же маленький этот Байтерек*… На картинках громада, а в живую – мелочь пузатая… Этажей пятнадцать, не больше…
… Астана потрясла своей красотой. Хотелось встать прямо в машине и поклониться в пояс. Столица моей Родины – самый прекрасный город на земле. Теперь я знаю это точно. Тут нужно гулять со своей любимой… С детьми тоже не плохо бы… Удивительной красоты моя Астана!
… Будучи под впечатлением от красавицы-столицы, я проворонил название аула.
Тут мы ели казы* и бесбармак, а потом удивительным образом нам в машину нагрузили чуть ни сто баклажек с куже*. Всё бесплатно и без спроса… Собрались в путь, а у нас на заднем сидении целая гора еды… Казахское гостеприимство молчаливое. Без показной щедрости.
… Когда прощались, девушка лет семнадцати засмотрелась на меня – рыжего и зеленоглазого, как на диковинку, я ей улыбнулся, и она убежала, красная, как помидор.
… В Темиртау въехали совсем за полночь.
Как приятно пройти по ночному городу, разминая лениво спину. В машине я самый “щегол”, и потому я отправлен мужиками за куревом в ближайший магазин, и я с удовольствием бреду, вдыхая незнакомый воздух ночного города. Редкие прохожие шуруют навстречу, и всем пофигу, что ещё вчера я был за тысячи километров отсюда…
… В магазине получил психологическую травму…
Продавщица-казашечка улыбается мне огромными чёрными глазищами, как родному, и тут в магазин вваливается шумная компания мужиков. Все с сумками, переговариваются привычно, подшучивают друг над другом.
Самый старший, пузатый лысый здоровяк вопросительно смотрит на меня, и я отхожу вежливо. Куда мне торопиться?
Пузатый по-хозяйски поставил локти на прилавок:
— Кызым, четыре “Карагандинского”, пачку “Медео”… Сосын…* ещё…,– он оглядел витрину,– Всё. Больше ничего.
Так они по-очереди подходили и культурно чего-то брали, и с каждый следующим подошедшим я всё больше охреневал… У всех накрашены глаза!.. Причём накрашены вульгарно и наспех. Мужики разного возраста и роста, одеты как сантехники, у всех руки, как у грузчиков, и вдруг – глаза накрашены, как у пьяных гейш…
Видя моё смятение, девушка объясняет, мягко посмеиваясь, когда те вышли:
— Шахтёры… Со смены едут… Пыль въедается в веко… Не отмоешь…
… Уже в гостинице, по пути приняв на грудь, я принял душ и нервно засмеялся перед запотевшим зеркалом, вспомнив, как здоровенный лысый дядька, скрестив могучие ладони, поворачивает накрашенные глаза в мою сторону и размышляет: “Сосын…”
… Рано утром мы промчались мимо Караганды и въехали в потрясающее место. Оздоровительный пансионат “Шахтёр”.
Граждане!
Соотечественники!..
Земляки!!..
Россияне, ёханый бабай!..
Прямо сейчас выходите в тапочках на балкон и наплюйте на эту вашу Турцию слюнями. Прямо сейчас!
Какая к чёрту Турция, товарищи, когда есть такая красота на земле?
Создатель надел спецовку и отработал на совесть, я отвечаю.
На таком небольшом участке столько красоты…
Два озера с рыбалкой, горные тропы, скала, хоть с балкона на неё прыгай и карабкайся вверх, догоняя жопы альпинистов, прямо на вершине горы озеро, фуникулёр и три уровня сложности горных лыж…
— Я улыбаюсь, Люся!,– обычно так говорил мой знакомый Серёга Губер, если ему было очень приятно отчего-то.
… Альпинистов я рассмешил своим пением в душе, а в горном озере я чуть не околел (не ныряйте!, привыкать надо постепенно!), и на горной тропе мне пришлось обалдеть окончательно, так как я заметил через каждые сто метров урну для мусора. Потрясающее что-то… Гигантские валуны среди реликтового леса, сосны вековые, и вдруг – урна…
А вот с горными лыжами оказалось не так просто. Солнце слепит глаза, а я по дурости не взял рюкзак, и таскаю куртку в руках, и, забравшись аж на середину трассы, я самонадеянно покатился вниз, считая, что ни чего в принципе сложного нету для человека мыслящего… Через минуту, разогнавшись уже так, что мои уши стали хлопать по ветру на затылке, я задумался, как же можно притормозить-то? И пока я это думал, я уже летел ракетой, и горы чиркали мимо меня, и время остановило свой миг, и кто-то сбоку кричал почти цензурно “заваливайся на бок, дурак!”…
… Если вы думаете, что это весело – с разгона брякнуться в снег и кувыркнуться пару раз, вы глубоко ошибаетесь. Прокувыркавшись в режиме “голова-жопа-голова-жопа” раз тридцать, я уже скользил по склону в позе морской звезды, и за мной ехали мои лыжи, когда инструкторы каким-то чудом поймали и остановили моё тело, а две румяные девушки заразительно смеялись, показывая на меня пальцами…
… На следующее утро я презрел бассейн и, тихо позавтракав пивом, сорвал голос в караоке.
Бильярд я игнорировал принципиально.
Согласитесь – надо быть совершенным идиотом, чтобы пересечь весь Казахстан, с целью поиграть в бильярд.
И я полез в горы…
Вернее сказать, я был вынужден полезть.
Проходя по горной тропе, я одиноко размышлял о третьей поправке в Конституции Катманду, и между второй и третьей банкой пива рядом со мною на тропинку шмякнулся медведь. Небольшой плюшевый медведь розового цвета. Сумочки такие дурацкие, помните? У медведя на жопе молния, открываешь, а там телефон, ключи, кошелёк…
…–Ой, извините!..,– потрясающий вид дамы снизу остановил меня.
Натяните на даму узкое трико, подвесьте её, как гроздь винограда, и посмотрите на неё снизу… Потрясающе красиво…
Как истинный джигит, я полез помочь даме встретится с её медведем, и залез на удивительное место…
Нет, это не было самым высоким местом на планете, от силы метров триста-четыреста, мне кажется, но это было удивительно…
Площадка в несколько квадратных метров, плоская, как стол. Абсолютно голый камень.
На земле есть места, на которые то и дело кто-то наступает, например тропинки, дороги. Есть места, куда наступают часто, а есть наоборот. И вот стою я на скале, и бог его знает, когда последний раз на этой скале стоял человек? Может год назад такой же чудак стоял тут и осматривал даль? А может сто лет назад? А вдруг я первый? Скала опалена солнцем, омыта дождём тысячи и тысячи раз. Совершенно голый камень. Только ветер, солнце и дождь. И вдруг в мизерной трещинке, прямо под моей ногой, я замечаю слабый зелёный росток… Каким чудом сюда занесло семечку?.. Росток в два сантиметра. Листик формируется клейкий… Сколько шансов есть вероятности попасть в эту трещинку семечке? Сколько раз уже птицы или ветер заносили сюда семена? Какой настойчивой жаждой жизни ты держишься на этом камне, чудо чудесное?.. Сколько тебе отведено времени, чтобы жить?.. Может быть за миллион лет ты первое – которому удалось зацепиться за хрупкую жизнь тут?..
Боже мой, как же я люблю дышать тут…

_________

Аяз* — (каз. яз) Мороз. Аяз-баба – дед Мороз.
Мазар* — мусульманское захоронение, подобие склепа, обычно без крыши.
Байтерек* — декоративная башня в виде солнца, лежащего в руке (как мне кажется).  Символ Астаны.
Казы* — казахская домашняя колбаса.
Куже* — кисломолочный напиток, типа айрана. На жаре – незаменимая вещь.
Сосын*…– (каз. яз) Потом…

3 комментария

  1. Мммм… как написаноооо… прямо и в снег грохнулась, и под лучпми солнца понежилась, и горным воздухом подышала… спасибо, Алик.

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line