images-2 …– Вот-т-такой мужик!,– Эдик в который раз показывает большой палец,– Вот-т-такой, Сеня!.. Башкатый!
… Привёл меня как-то мой друган “на работу устраиваться”, и вот стою я, застенчивый такой. Как майская роза… И про себя слушаю удивительные вещи, а Эдик тарахтит, еле скрывая восхищение, аж краснеть заставляет, скотина:
— Свой чувак, Сеня!.. Отвечаю!.. Сработаемся. Тему вкуривает!.. Алик зовут…
И Сеня, спокойный молчаливый тип, лет сорока, смотрит на меня без особого интереса, и во взгляде его я читаю, что перед Сеней “башкатого чувака” ещё заслужить надо.
— Тебе сколько лет?,– спрашивает скучно.
— Двадцать один.
— Сидел?
— Нет. Только с армии пришёл.
Сеня зорко осматривает мои руки, зевает, прикрывая рот сухой ладонью. Вопросы задаёт с видом такого человека, которому я совершенно не нужен, но Сеня вежлив и умён, и поэтому делает своё дело, как надо.
— Живёшь с кем?
— С родителями… Отец и мама. Сестрёнка младшая ещё…
Мы находимся не в “офисе”, как я ожидал, а в однокомнатной квартире на первом этаже, которую Сеня “снимает”.
— Раньше работал?
— Работал. На заводе. Плотником…
— А сейчас чё?,– Сеня красиво закуривает. Подцепив зубами сигарету прямо из пачки в руке, другой рукой он прижал спичечный коробок к столу, одним пальцем его раскрыл, при этом одновременно двумя другими пальцами вынул спичку, чиркнул полсантиметра, и прикурил. Получилось так, будто он просто положил руку на коробок, а поднял через две секунды уже с горящей спичкой. Ловко!,– Работаешь где?,– нажимает на “работаешь”, вглядываясь в огонь спички перед носом.
— Нет… Устраивался в одну контору… Не получилось…
Спичка горит уютно в тонких чистейших пальцах.
Выпустив дым носом, Сеня потушил её, дунув, и ловко сунул под днище коробка. Хирург, ей-богу!..
Немного подумав о своём, Сеня выпустил потрясающее кольцо дыма в сторону:
— Короче так. Работа не сложная. Работаем с людьми, на воздухе. Будешь нормально работать, я для начала буду тебе отстёгивать “штуку”. В день. Пойдёт?
Спрашивает не глядя, рассматривая кольцо, которое плавно разрослось, утоньшаясь и заворачиваясь само в себя, принимая форму Каспийского моря. Сеня опять дунул легко, и кольцо порвалось, смешиваясь обрывками в общее облако, и стало “падать” вниз и в сторону.
Поднимаю глаза и вижу, что Сеня смотрит на меня в упор, ждёт реакции. Я его явно заинтересовал, и восторженные дифирамбы Эдика в мой адрес для него то же самое, что и это кольцо. 
На заводе, ещё до армии, я в месяц получал 120 рублей, а мне сейчас запросто предлагают целую “штуку” в день!?…
— А что за работа?
Еле заметно усмехается. Видит, что я не дурак. Делает приятное лицо, уверенный, что его ответ родит во мне целую кучу вопросов.
— Беспроигрышная лотерея… 

… Это был 1992 год. 
Время удивительное и интересное. 
Удивительное до того, что, вспоминая о тех временах, всякий здравомыслящий человек невольно улыбается, поёживаясь мурашками на коже.
Наш ” Актауский филиал” насчитывал тогда около двадцати человек. 
Мне, как человеку склонному к впечатлениям, было весьма интересно, а порою просто удивительно осознавать, что всё, чем мы занимались, называлось Корпорация “Бинго”- Государственная лотерея. 
… Я заполнил солидную анкету из нескольких десятков вопросов, сдал ксерокопию паспорта, и принёс справку из ЖЭКа (!) , и потом случайно увидел, что вся эта “документация”, которая “будет отправлена по почте в Алма-Ату”, уже месяц находится у Сени под подушкой, небрежно собранная в пакет, в котором были ещё целая куча бумажек, какие-то журналы и несколько колод игральных карт. 
Трудовую книжку мою Сеня осмотрел вяло, с нескрываемой издевкой во взгляде, и она “не понадобилась”. 
… — Тебе всё понятно?,– Сеня каждую минуту проверяет : “дурак ты или нет?”.
— Не-а,– я ещё не умел в то время лицемерить.
Сеня смеётся в голос, смотрит с удовольствием, аж руки потирает. 
Я ему нравлюсь. И это настораживает. Но Сеня видимо привык всё время “щупать вымя”, и говорит громче и делово, будто дело уже сделано:
— Значит так, барбосы. Завтра придёте к рынку “Заман”. Возле “обменника” в девять часов соберемся. Кто опоздал – отдыхай мазёво. Понял?
Эдик смеётся, готовый оправдываться, а Сеня опять упёр в меня взгляд.
Его “барбосы” и “понял” не вызвали во мне улыбки, мало того, он увидел, что я чуть напрягся, и это тоже отмечено Сеней в каком-то пункте.
Чтобы снять напряжение, прощаясь, Сеня встал, и первый протянул руку мне:
— Понятно, мужики? Ровно в девять. Не опаздывайте. Хорошо? И одевайтесь теплее. Прохладно будет. 

…– Нормальная контора!,– на улице Эдик всё время старается меня обогнать, чтобы заглянуть в лицо, и поэтому мы всё время переходим на бег,– Прикинь, четыре дня работаю, и каждый день по “штуке” в обед!
Опять, “обгоняя”, таращит глаза:
— Прикинь?…
И друг мой рассказывает, что на таком же вот собеседовании Сеня с лёту определил Эдика в “чебурашки”, потому что Эдик “клёвый пацан”.
Эдику не терпится всё рассказать мне, и его распирает радость, что он так славно удружил мне (я третий месяц ищу работу!), и он предвкушает мою реакцию, потому что знает на много больше меня теперь, а я иду, хмуро размышляя, где-бы спрятаться от сквозняка, чтобы нормально расспросить этого дурачину, и мы заходим в пахучий рай у обочины. Чебуречная “Алия”.
…Присев в самый дальний угол, мы заказали две самсы и чай. Эдик закуривает “по-взрослому”. Тут можно курить. На каждом столике пепельницы и салфетки.
…– Короче!,– Эдик ставит локти на стол,– На рынке видел – пацаны напёрстки катают? Это тоже наши.
Не увидев восторга, мой друг чуть обиделся:
— У них там и лотерея, и картёжники, и ещё до хрена чего,– смеётся,– Я с Лёхой и Канатиком работаю в паре. Мы – “чебурашки”.
За час разговора верный мой Эдик натрепал мне целую кучу открытий, всё никак не добиваясь удивления на моей роже, и вот он тарахтит без умолку, и я начинаю почему-то его мысленно жалеть.
…– Сеня сказал, если в”чебурашках” буду нормально работать, через месяц-другой можно “на подхват” перейти, но там уже серьёзнее. Иногда такой чудак попадается, разборки устраивает… Там совсем другая работа… И платит Сеня уже не “штуку”, а “штуку-двести”. Плюс бонус.
А я согревался, вздыхая, и представлял, как самса запекалась в тандыре, закипая жирной слезой, и дымя бульонным паром… 

… Утром ветра не было. Но был морозец под минус три. Солнышко сияло на белом небе, и мохнатый иней блестел на грязных пивных бутылках в урне.
Неведомым образом наша команда собиралась сама собой.
Мы с Эдиком пришли самые первые, и Эдик нервничал, что “уже без пяти”, а мы стоим одни, и лишь в девять-пятнадцать к нам подошли сразу трое:
— Лёха.
— Туз.
— Була.
Лёха – копия Эдика, только белобрысый. Туз – худой, очень бледный парень-казах, прозванный так, как оказалось за то, что бледный. “Туз” по-казахски “соль”. И Булат. Смуглый, аж копчёный, пухлый, с огромными детскими ресницами, больше похожий на озабоченного узбека.
В течении часа подходили ещё, и я перестал запоминать. Собралось человек пятнадцать, и сбор этот тоже весьма заинтересовал меня. 
Представьте, что вы стоите с друзьями, и мимо вас ходят люди. Причём с друзьями вы тут стоите уже неделю, и разговаривать вам уже не о чем. Просто стоите и смотрите в разные стороны. И вот в редком потоке прохожих к вам приближается очередной друг, которого вы ждёте. Но его ни кто не окликивает, а лишь отмечают коротким взглядом. И он сам ведёт себя крайне сдержанно. Встаёт в двух метрах от вас, совершенно не глядя на вас и не здороваясь. Осматривается, и потом невзначай, украдкой, одному мигнёт, другому улыбнётся, а кого-то просто “не заметит”. Но толпа единомышленников собирается, и все друг друга знают. Мы не стоим всей кучей. Мы держим друг-друга в поле зрения, играя в неведомую мне игру. Со стороны никто и не заметит, что в просыпающейся сутолоке рынка тут собрался целый коллектив. Иногда парни собираются по трое-четверо, садясь “на корты” в кружок, и что-то негромко обсуждают. А некоторые уединяются, покуривают, пожёвывают пирожки.
… Эдик солидно пошептался с Тузом тем же странным макаром. Проходя рядышком плёчо к плечу, они обменялись фразами, и разошлись в разные стороны, не сговариваясь и не прощаясь, будто чужие друг-другу.
— Сегодня на станке работаем,– неспешно проходя мимо, встав правым плечом к моему правому плечу(!), не глядя на меня, говорит Эдик.
Интересно… А чего там за “станок” ещё?…
Про “чебурашку” Эдик мне вроди разъяснил. “Чебурашки” тут стоят “на атасе”. Это я сразу понял. А “станок”?
… Нет, граждане! Криминал меня никогда не привлекал, уверяю вас. С двадцати примерно лет я уже наблюдал несколько печальных историй, кончающихся как правило вполне закономерно. Этот славный и волнующий преступный путь ведёт всегда в одну лишь сторону, и причём всегда вниз. А тогда мне было чуть больше двадцати. Я был холост, молод, горяч и смел. Дурак набитый, короче говоря. Плюс мой врождённый грех – любопытство. Нет, конечно же, как и все уважающие себя мужчины, я с детства мечтал как-то пару раз, видя себя лихим (но благородным, естественно!) бандюгой с пистолетом в штанах. Но в разумном осмыслении мы конечно же всегда понимали, что выбор такой нам вряд ли принесёт счастье и “ВАЗ-2109” вишнёвого цвета. А становясь старше, мы также убеждаемся, что это и не выбор совсем, а печальная история с нехорошим концом.
… И вот стою я такой, чуть волнуемый сквозняком и осознанием того, что я в какой-то сомнительной, и явно криминальной компании. 

… Словно ахнуло что-то.
Все одновременно зашевелились, а Эдик даже подбежал ко мне.
Сеня приехал.
По негласному правилу все остались на своих местах, играя в безделье.
Краем глаза я видел, что к Сениной “Тойоте”, в которой рядом с Сеней сидела красавица-блондинка с ярко-кровавыми губами и недовольным лицом, подходят то один, то другой из “бригады”.
Подошли сразу трое. Один, сунув руки в брюки, сунул голову в окно, поговорили, он распрямился, кивнул двоим, ждущим сзади, и они быстрым шагом ушли. Через полминуты к машине подходят ещё. 
Сеня раздаёт указания быстро, коротко, почти не глядя. Некоторым он просто показывает жест, и те, не успев подойти к окошку, понимающе кивают, и не сбавляя темпа, меняют траекторию, ускоряют шаг, уходя на “расстановку”.
… — Пошли.
Пока я глазел, Туз подошёл к нам с Эдиком сзади.
… Возле машины Туз согнулся пополам.
— Ты с ним – на центральный выход. Полчаса покурите. Иди. А ты тормозни.
Туз с Эдиком оглянулись и ушли.
— Из багажника возьми коробки. Со Светой пойдёшь. Делай, чё она говорит. Кто её пальцем тронет – с тебя конкретный спрос будет. Понял?
Смотрит в упор. Он со вчерашнего остыл ко мне, и рядом Света ещё. А я и не собираюсь бодаться. Теперь мой ход.
— Багажник открой,– говорю я мягко, кивнув головой вверх. 
… Из багажника я взял два пластмассовых ящика из-под бутылок.
— Коробку тоже бери.
Света вышла из машины, по-женски очертила ладошками талию и бёдра. По-кошачьи потянулась, и пошла к проходу рынка.
Я с коробками скакал за ней, уворачиваясь от прохожих.
Мимо грохотали тачки с тюками и баулами. Невидимое радио харкнуло и прокашлялось:
… — Торговый дом “Селенга” объявляет о фантастическом снижении цен… 
Эта реклама меня доканает когда-то… 
Звонким голосом холодный сквозняк затараторил очередной шедевр в стихах:
— Приходите к нам скорей! Приводите к нам друзей! Сумки! Цепочки! Кошельки и брошки!..,– заливается радостный голос под музыку Шопена, меняясь на мужской баритон в проигрыше,– Седьмой микрорайон, двадцать третий дом, магазин “Низкие цены”! Приходите в гости к нам! Не обманем ни на грамм!..
— Курметте жолдастар!*..,– тут же с другого края весело перекрикивает динамик уже по-казахски, зазывая в торговый центр “Достык”, на второй этаж, в бутик “Мальвина” ИП “Белявцев”.
… Светлана шурует по ряду не оглядываясь, а я и не боюсь потерять её из виду. Деваха яркая. Кожаная короткая курточка оторочена лисой. Чуть полноватые красивые ножки в рыжих ботфортах до самой мини-юбки.
Выбрав просторный пятачок на перекрёстке проходов, поворачивается:
— Ставь.
Ящики мы сложили столиком. 
Проходивший “мимо” Булат не глядя положил на ящики лист фанеры, и так же не глядя ушёл, остановился в самом конце прохода, опершись спиной на угол доски объявлений, уставился на нас. 
Света вынула из сумочки колоду карт и какую-то мелочь. Аккуратно сложила на стол несколько буклетов, яркую коробочку поставила. Сзади к Свете подошли ещё двое “наших”. Аккуратно опустили на асфальт по две коробки, обмотанные скотчем. Самая большая коробка – телевизор “Sony”, в других – видеомагнитофоны и ещё что-то. Как потом оказалось, в коробках была туго набитая скомканная бумага. 
…– Мне чё делать?,– спрашиваю.
— Иди, погуляй,– улыбается Света, говорит громко, словно домой приехала,– Смотри, чтобы я тебя видела.
Я встал неподалёку, делая вид, что читаю афишу.
… — Беспроигрышная лотерея “Бинго”! Государственный проект для поддержания малоимущих семей и среднего бизнеса!,– голос у Светы заглушает всё остальное. Яркая красавица улыбается белоснежной клавиатурой, озорно и ласково зачитывая наизусть. В руке у неё буклет, и им она мотивирует проходящих, подманивает, словно подарки раздаёт,– Подходим, не стесняемся! Количество призов ограничено!..
Она тут-же кого-то увидела, словно выбрала в толпе, и закричала громче, отвернувшись:
— Пенсионерам и ветеранам Великой Отечественной войны дополнительный бонус в сумме до тысячи рублей с обязательной выплатой в любом государственном банке!.. Абсолютно бесплатно!..
  Проходящие мимо люди неминуемо натыкаются на яркую Свету, согнувшую аппетитную коленку.
— Мужчина, подходим, не стесняемся! Абсолютно бесплатная лотерея в ознаменование празднования Великой Победы над фашистской Германией.
Старик с палочкой ковыляет из-за угла. В расстёгнутой на груди куртке зоркая Света увидела орден.
— Ветеранам Великой Отечественной войны и лицам, приравненным к ним Государственная лотерея предоставляет бесплатный подарок,– чуть ни в ухо деду весело кричит она,– Подходим, мужчина, не упускаем свой шанс выиграть стереосистему “Самсунг”… Подарок на День Великой Победы!.. Порадуйте внучков, дедушка!..
Подглуховатый дед остановился. 
Да как тут не остановиться? Не глядя на деда, Света боком сделала два эффектных шага, перекрывая тому путь, и кричит в сторону, не обращая внимания на старика.
Тутже откуда-то сбоку между стариком и Светой вырос Туз:
— Девушка! А можно мне билетик? Ну, хоть один?
Презрительно фыркнув, Света цокает ножкой в сторону, не сбавляя громкости, кричит поверх деда:
— Извините, мужчина!.. Лотерея только для ветеранов Великой Отечественной войны!.. Подходим, не стесняемся! Абсолютно бесплатная лотерея в поддержку ветеранов Великой Победы!..
Ошарашенный толкотнёй дед мигает, ждёт, когда она докричит, и Света “случайно” замечает деда у себя под носом, и снижает громкость до нормального разговора:
— Ох, дедушка! Извините!.. Ха-ха!.. А я и не вижу вас!.. Сколько вам?..
Дед моргает, щурясь на солнце:
— А эт чего, дочка?
— Бес-с-платная лотерея, приуроченная ко дню Великой Победы над фашистской нечистью!,– чуть громче и с гордостью заявляет Света, и тут же озабоченно наклоняется, спрашивает испуганно,– А вы, извините, точно “участник Великой Отечественной” у нас?..
Дед очень слаб, но он всё понимает и слышит, и начинает возиться по карманам, уверяя, что он “с удостоверением”.
— Да, верю, верю я вам дедушка!,– ласково поёт Света, краснея от стыда, что не поверила сразу,– Не нужно, милый мой! Не нужно!.. Верю вашим сединам!.. А-то, знаете, какие хитрецы попадаются?.. Так и норовят!.. Если вы ветеран, то вам положено десять билетов!.. Минуточку!..
Света весело отсчитывает бумажки, пересчитывает строго, зорко наблюдая за дедом. Видя, что он размышляет, девушка перехватывает:
— Фамилия как ваша?
— Ковальчук…
— Так, товарищ Ковальчук! Пересчитайте, пожалуйста!, — вручив деду билеты, Света сосредоточилась в блокнотик, строго диктуя сама себе,– Угу… Ковальчук… Так-так-так…Десять билетов… Как ветеран Великой… Угу… Хорошо…
“Записав”, Света объясняет не успевшему пересчитать билеты деду, строго, как учительница:
— Девятого Мая!.. Запоминайте, дедушка. Это очень важно!.. Девятого Мая будет розыгрыш ваших билетов, и за призами приходите сюда. Хорошо?
— Хорошо…,– успевает вставить дед.
… — Как ветеран Великой Отечественной (вы ведь ветеран?)…
— Дык…,– обижается сбитый с толку дед, опять порываясь достать удостоверение, но Света его потешно прерывает “верю-верю”, и начинает уже шептать строго, чтобы не подслушивали:
— Только билеты, дедушка, не потеряйте! Хорошо? Положите в карман подальше… Положите-положите!,– мило ругает красавица, помогая дедушке положить билеты в карман, гладит по плечу, качая головой “вот не послушный!”. Дед расцветает в улыбке, но Света всё равно строгая:
— За телевизором приезжайте потом на такси, хорошо?
— Хорошо…
…– Очень тяжёлая техника!.. Телевизор почти пятьдесят тысяч стоит (громко шепчет деду на ухо, прижимаясь к старику грудью. Потом пальчиком показывает деду “тсс!” ) У нас женщина вчера, такая же как вы участница, за телевизором приехала, а у неё бонус – и холодильник тоже, потому что пенсионерка! Я ей говорю – Марь Степановна! Вы что, издеваетесь? Как же вы холодильник-то дотащите теперь?!.. Представляете? Бесплатно!
Света делает огромные глаза, и дед умилённо  смеётся.
А я жду… Как же она с него… Интересно…
…– И вам, как ветерану и пенсионеру… (вы точно пенсионер?)
Света опять смотрит с милым недоверием. И дед опять не успевает ответить, и она продолжает:
— Ну что? Здорово?.. Вышли прогуляться, а выиграли телевизор (небрежно махнула ручкой в сторону коробок сзади, смотрит на деда обожающе, “вот, везунчик!”, того гляди расцелует),– Бесплатно!.. Представляете?
Спектакль затянулся, и впереди, видимо, финал.
Всё это время стоящий рядом Туз будто ждёт своего выхода.
Света говорит со вздохом:
— С вас комиссионный сбор, дедушка. (хмурит бровки, “подсчитывая” в уме). Семьдесят два… Плюс скидка… И ещё “ветеранские”… За вычетом…
Дед замер, с удовольствием наблюдая, как Света старается:
–… Плюс бонус… И телевизор стоит пятьдесят тысяч… Угу. Четыре тысячи семьсот у вас есть, дедушка?..
Дед не успевает опешить, улыбается:
— Пятьдесят?!.. 
— Не отвлекайтесь! Что за мужики такие пошли!.. Уже пятый телевизор выигрывают бесплатно. За пийсят тысяч!.. Четыре-семьсот у вас есть, я спрашиваю?
— Есть, милая,– польщённый дед роется в пиджаке,– вот тут у меня семь тысяч… Вся пенсия моя… Сейчас… Неужто за пийсят?.. (косится на коробки)
Руки у деда и так тряслись, а тут разволновался, совсем ходуном ходят.
…– Тэкс…,– “досчитывает” в уме Света, совершенно не обращая внимание,– Телевизор пятьдесят тысяч, и холодильник там должен быть бонусом… Плюс “ветеранские”…
Дед вытаскивает здоровенный, потёртый, как и сам он, бумажник, шевелит купюры, и деньги в его руках дрожат, как и руки.
— Цъ…,– Света качает головой, “досчитав”, вздыхает с сожалением,– Блин, дедушка… Не хватит у вас, по моему…
На деда смотрит чуть не плача:
— Там семь сто четырнадцать получается…,– совсем расстроилась,– Представляете? Какие-то вонючие копейки, а вы без холодильника останетесь…
Света огорчается так, что вот-вот заревёт.
Видя это, потрясённый дед успокаивает:
— Ну, ладно, дочка… Ну что ты… Да бог с ним, с холодильником…,– гладит “дочку” по руке,– есть у меня холодильник дома. Что ты, милая… 
— А дома сто четырнадцать-то найдётся?,– у Светы вдруг проблеснула счастливая идея.
— Ды конечно!,– обрадовался дед, видя, что та оживает, — Ды… Конечно, милая!.. Что ты?.. Сейчас схожу и… Сколько там?.. Не хватает…
— Ох,– Света облегчённо вздыхает, словно гора с плеч,– Давайте ваши “семь” (одна ладошка к бумажнику, а другая тут же коснулась дедовой щеки!) Но пешком я вас не отпущу! Нет, нет, и нет!(очаровательная улыбка) Сейчас наш сотрудник отвезёт вас бесплатно на машине, и не забудьте заполнить квитанцию. Хорошо? Не забудете? (строго пальчиком)
Взяв у деда деньги, Светлана строго-настрого приказала не потерять билеты, и повела его к выходу, и через два шага к ним подошёл Сеня, и Света строго-настрого приказала Сене не забыть квитанцию, и Сеня стоял по стойке “смирно”, и обижался, что ему не доверяют, а потом заботливо повёл деда к выходу. 

… — Видал?,– Туз завистливо проводил взглядом деда с Сеней,– полчаса работы, и семь штук есть… Щас Сеня ещё дома там… Индивидуально…
— Коробки заберите. Валим отсюда,– мимо прошла Света, — на центральный вход ставьте. Не тормози… Чё вылупился?
И я потащил коробки к “центральному”.
Околдованный увиденным представлением, я вдруг спохватился, и стал озираться. Кругом народу куча, но все бегут, спешат, и мало кто вообще обращает внимание. Только армянка-продавщица напротив нечаянно поймала мой взгляд, и испуганно отвернулась, зашла за штору. И те двое, тоже… Всё видели, и все всё слышали. Боятся. 
… На центральном выходе (это наверное в полу-километре от того места, где мы были) складываем ящики за магазином, и Света командует:
— Полчаса погуляйте. Я устала. 
Подманила пальчиком ближе:
— Туз! Пока не воровать. Масть пошла. А ты везунчик!,– мне,– Только зашли – и сходу неплохо отработали. Только не пялься на меня, как дурак. Отвлекаешь. Возьми какую-нибудь тряпку с прилавка, рассматривай её, и слушай. А пялится не нужно. Понял? Как звать?
— Вася,– зачем-то сказал я.
Она легко посмеялась:
— Ну, ладно. Гуляй пока, Вася… Коробки не потеряйте. Я в 12 подойду.
… Съев по беляшу, мы стали слоняться по рынку.
Возле мясного ряда коротко-стриженная и ярко-накрашенная девчонка бойко обижалась на кого-то:
— Мужчина! Я не прошу вас сыграть в “Колесо фортуны”, чего вы сочиняете? Я просто попросила крутануть колесо!..
Мы остановились неподалёку. Туз вполголоса говорит:
— Не пялься. Тебе же сказали. Ты её сбиваешь. Подумает, что ты мент.
Я стал наблюдать украдкой, обнаружив, что совершенно нормально всё можно контролировать и боковым зрением. Не спеша рассматриваю прилавки, задумчиво “размышляя”, и ловлю себя на мысли, что уставился, как баран, в витрину с лифчиками.
…– Колесо фортуны! Запатентованная лотерея в поддержку ветеранов-афганцев и участников чеченской войны,– кричала девушка.
Зачем она это кричит? Прохаживаясь за угол ряда, я слышу девушку и оттуда, и обнаруживаю, что Туз “свалил”. И это правильно. Иногда нужно разбегаться.
Девушка прокричала совсем что-то несуразное, и несколько человек даже засмеялись.
— Хто там надрывается?
— Да лохотронщики… Совсем уже оборзели, сволочи.
— Работать не хотят!..
Да, кто не хочет? Я повернулся, проводил двух женщин взглядом. Кто не хочет?.. Ты сама пойди, найди работу. Дура.
В городе единственное на чём можно заработать – это торговать. В смысле перепродавать. За места на рынке, я слышал, идёт бойня не шуточная. Рынок завален товаром, и я хожу, как в лабиринте, обвешанном шмотками, сумками, мехами и игрушками. Есть очень интересные вещи, которые я рассматриваю с удовольствием. А есть такая дрянь, что удивляешься. Останавливаю глаза на детских сандаликах. Из чего вы их сделали, сволочи?.. Из линолеума, что ли?.. А замочки эти? Из консервной банки нарезали, что ли?.. А народ вокруг гудит, не замечая меня. Кто-то покупает, кто-то продаёт… Кто-то тащит, кто-то утаскивает.
Мимо меня прошёл невысокий паренёк. Я поймал его быстрый взгляд. Наш, наверное. 
Следом за ним быстрым шагом идут Була и ещё двое. Була машет мне:
— Тормози его.
Я не понял. Озираюсь:
— Кого?
Була ускорил шаг, и паренёк побежал. 
В конце ряда ему навстречу вышел Туз с кем-то ещё. Паренёк кинулся в сторону, но ему подставили ногу, и он растянулся по земле, сбивая чью-то сумку, и сдирая ладони об асфальт.
“Наши” впятером налетели на него, и стали молча и торопливо пинать его ногами.
Паренёк крутился по земле, женщина визжала что-то по-казахски, кто-то громко кричал:
— Э, кончай там, шешен…
Паренька “наши” пинали так усердно и яростно, что я опешил. 
Это не было экзекуцией, это была казнь. 
— Э, койш*, сука!..,– еле успел выкрикнуть он, впадая уже в истерику и крича, так как град ударов со всех сторон совершенно ошеломил его и привёл, как я видел, в животный ужас. Он попытался выскочить из клубка на четвереньках, по-собачьи, но его опять сбили ударом в живот, и уже на спине он что-то яростно завизжал, а его опять пинали в лицо ногами, и звуки были, словно кто-то прыгает на кукле. И паренёк стал слабнуть, и всё меньше уворачиваться, словно во сне поводя руками перед залитым кровью лицом, и  пропускал уже все удары.
— Эй, койш!…,– визжала женщина, выбегая из-за прилавка, замахиваясь тряпкой,– Убить хочешь, скотина!?..
Пацаны нехотя отступили на несколько шагов.
— Чё он вам сделал?!,– кричала женщина,– Скотина!.. Убить хочешь?!..
Избиение длилось несколько минут. И это мало чем нарушило ритм рынка. Как только стихли крики, уже через несколько секунд рынок мерно зажужжал и потёк привычной патокой.
“Наши” сурово двинулись за угол.
— Последний предупреждени, э!,– крикнул напоследок пареньку Була, а тот, весь затоптанный, тряпкой валяется в углу, слабо мыча что-то, весь в крови и в грязи, и женщина рядом стоит.
— Чай, кофе, пирожки!..,– мимо паренька прошла бабушка с сумкой. Остановилась на секунду:
— Он хочь живой?,– остановила взгляд,– Вроди дышит. Чай, кофе, пирожки… 


… — Чё он сделал?
— Деньги должен. 

… Света у “центрального” входа с ходу наехала.
— Я сказала во сколько тут надо быть?.. Станок!..
Мы вытащили коробки.
Тут подъехал Сеня. По лицу видно – не зря деда катал.
Свистнул в окно машины. Света кивнула затылком, глядя на Сеню.
Тот дважды разжал пальцы ладоней. Двадцать!..
Света запрыгала в танце, подняв руки, и мелко семеня, побежала к машине, вытянув руки перед собой, дурашливо скуля.
Громко чмокнув Сеню в щёку, Света шумно и уютно уселась рядом, и я понял, что рабочий день окончен.
Сеня поманил к себе Туза:
— Сколько вас?
— Я, Була, эти двое…,– Туз посчитал, пересчитал, и довольно кивнул сам себе, подведя дебет с кредитом,– короче девять человек. Остальные не работали. 

Через пять минут мы вдевятером сидели в чебуречной. У каждого в кармане была тысяча. Ещё нескольких Туз “отшил” прямо на рынке:
— А чё ты хотел?.. Ходишь, сука, шкуру трёшь… 

Мы ели курт*.
Горячий сладкий чай и курт. А сбоку шашлычник Икрам “добивал” наш шашлык, махая картонкой, и заливаясь слезами от дыма.
— Сеня кричит, надо в Караганду человек пять… На неделю… Поедешь?..
— А чё там?..
— По крупному надо уработать…
— Не знаю. Сам с ним поговорю.
— Он с тобой базарить не будет.
— Будет.
— С чего ты взял?
— Ну, ты же базаришь с ним?..
Пацаны взорвались смехом, а у Туза никак не получается сохранить суровое выражение, и он тоже смеётся, переводя своей “наезд” в снисходительность:
— М-да… Сеня говорил… Борзый ты…
Все смеются, миролюбиво поглядывая, как нам несут шашалык.
— Ты сейчас зачем так сказал?
— Что?,– Туз совсем спустил свою суровость, и расслабился.
Поднимает глаза и смотрит, что я не улыбаюсь. Смотрит долго, и я вижу, что ему не по себе.
Делая вид, что не замечает моего взгляда, с удовольствием потирает руки:
— Чё, пацаны, давай, похаваем!..
— Подожди. Ты чё, не слышал?..,– я еле заметно напрягаю ноздри, и Туз начинает бледнеть.
— Э, завязывайте, пацаны, вы чё!.. Давай!..,– зашумели вокруг, стали толкать и улюлюкать.
А в центр стола сверху плавно опустилось блюдо шипящего коричневого с чёрным мяса, обсыпанного луком и зеленью, и я захлебнулся слюнями. 
… На следующий день мы были уже на другом рынке, возле “Волны”. 
Та стриженная девушка, что чирикала вчера про афганцев, опять несла какую-то ахинею, а мы слонялись туда-сюда, изнывая от безделья. Рынок тут на много меньше, и забора нет совсем. Бутиков-лавочек тоже две штуки. Люди приходят сюда с конкретной целью – сметану купить или картошку. Зевак очень мало и приходится ждать “лоха”. 

… — Лохи бывают разные,– вечером Туз “раскрутил”-таки меня на “выпить” в качестве “мировой”, “без молодняка”. И сидели мы такие, за жизнь базарили. И Туз нафигачился уже со второго стакана, как зараза, и все обиды забылись, и совершенно всерьёз стало казаться, что я действительно взрослый мужик.
…– Бывают просто лохи!.. Пымаешь?,– чем слабее нас делает алкоголь, тем сильнее кажемся мы себе,– Такой вот лошара пришёл на рынок, и ходит, дураков ищет… Видит – дура какая-то надурить его хочет. Но он то – чувак умный…,– Туз до этого крутил в пальцах сигарету, периодически намереваясь сунуть её в рот, но всё никак не совал, и всё крутил её то передо мной, то перед собой, и в очередной раз всё же решил закурить, и сунул её в губы задом наперёд. 
Я не стал ему ни чего говорить, предвкушая хохму, а он продолжал с пафосом, болтая сигаретой на мокрой губе, и готовя зажигалку:
— И вот этот лошара изо всех сил пытается понять, в чём же фишка?.. А фишка в том,– он клацнул зажигалкой, не глядя подпалил фильтр,– что как только этот лошара начинает ложить на стол деньги – он попал! Он начинает терять…,– потянув задумчиво сигарету, Туз ещё раз клацнул, и подкурил хорошенько:
— Понимаешь?
Фильтр стал плавиться и потрескивать, и сразу же потух, но Туз “подкурил” его ещё раз, и с силой потянул, втягивая щёки, пока не сплавил фильтр полностью, и не подкурил-таки, скотина, сигарету с той стороны, и, по инерции от натуги втянув чудовищную порцию, закашлялся, и я хлопал его по спине пять минут.
— Пымаешь?,– протрезвев от курения фильтра, тощий Туз, вытирает слёзы, растирает лицо и продолжает,– Тут беспроигрышный вариант!.. Это театр!.. Пымаешь?… Завтра увидишь!..
И завтра я, действительно, увидел. 

… — Колесо фортуны! Подходим, не стесняемся!..
Почти час кукарекала Настя, и мы уже хотели “сворачиваться”, как вдруг Настя “маякнула”, встряхнув волосы.
Большой пузатый дядька с портфелем, видно, что выпил, прогуливается, скучая. 
Не иначе, зарплату домой тащит, на радостях “пивца пропустил”, жене получку тащит, букетик гвоздик подмышкой.
Такие обычно берут что-нибудь трогательное, типа финников или мороженного.
— КАлесо фортуны, ёлки моталки!,– идёт ва-банк Настя, а пацаны бесшумно встали по местам,– Мужчина! Неужели пройдёте мимо? В такой день вам обязательно повезти должно!..
— Я в такую хрень не играю,– с достоинством проходит толстяк, насмехаясь.
— Да я не прошу играть! Просто крутаните!..
Мужик остановился. Рядом две женщины сбавили шаг. Туз с Эдиком подошли сзади:
— Чё это такое?
— Да мужик боится рубль проиграть!..
Настя делает ход:
— Просто крутаните! Платить не нужно!..
У неё на станке маленькая модель рулетки, чуть больше тарелки. Хрень пластмассовая.
Мужик хмыкнул, и крутанул. Стрелка обошла пару раз по кругу, и остановилась на пятёрке.
— Нифигасе,– “невольно” вскрикнул Туз,– с первого раза – бах! и в яблочко!!..
Була, Эдик и ещё двое подошедших аж зааплодировали:
— Ни фига себе мужик!!..
…– Я же говорила, мужчина, вам обязательно повезёт!,– перекрикивает всех Настя, оглушительно смеясь,– Поздравляю вас! Вы только что выиграли мобильный телефон “Нокиа-203”, и теперь он ваш!,– Настя достаёт из-под стола новую коробочку (скотч!), и суёт её мужику в руки.
— Во повезло мужику!,– Була аккуратно оттесняет старуху, и вокруг мужика теперь стоят только “наши”. Бабка попыталась влезть обратно, но Була скорчил ей рожу, и шепнул так, что бабку словно ветром сдуло.
Тут на сцену выходит Лёха. 
“Только что” подойдя, он ломает комедию, типа пьяный:
— А я тоже хочу сыграть!.. А чё тут?
— Да мужик телефон выиграл сходу!
— А я?
— А вы тоже можете сделать ход, гражданин!,– заливается Настя,– Ход стоит двадцать рублей.
— Да-на!!..,– Лёха швыряет на кон мятый полтинник.
— Во!!.. Какой отчаянный!,– Настя аккуратно трогает толстяка за рукав,– Будете делать ход? Телефон практически ваш!
Немного обалдевшего мужика периодически толкают, шумят, подзадоривая:
— Не жмись, мужик! Телефон пять штук стоит, а ты червонец зажал!..
— Да у него денег нету наверное…
— У кого “нету”?,– поворачивается тот обиженно.
— Да у тебя, у “кого”…
И, наконец, совершается “ритуал”. Мужик достаёт деньги.
… И теперь он ставит их, пока у него не кончатся деньги, либо терпение. Одно из двух.
Правила игры приходят по ходу игры.
Мужик крутанул, и опять выпала “пятёрка”.
Все завизжали в восторге.
— Удваиваем ставки, товарищи!,– кричит весёлая Настя,– По правилам, если выпадает два раза “пятёрка” – ставки удваиваются!..
— Во, везёт мужику!,– восхищаются сзади.
— Теперь по правилам, и вам необходимо повысить ход,– кричит Настя Лёхе, и “пьяный” Лёха начинает возмущаться, что он выиграл телефон, а они его не отдают, и пытается телефон забрать, и Лёху пристыдили, и он сплюнул в сердцах, и швырнул на стол “тысячную”:
— Всё! Больше у меня нету! Кручу!
И Лёха крутит, и у него выходит “единица”!
— У-у-у-у-у…,– кричат все, хватаясь за голову.
— Щас тот мужик тоже поставит тысячу и телефон выиграет!.. А “Нокиа” пять штук стоит!.. Прикинь?
— Та ты чё?!.. Во везёт мужику!..
— Ставь мужик… Ставь! У него “единица”!.. По-любому выиграешь!.. У него деньги кончились!..,– настойчиво толкает под локоть мужика Була.
И мужик, оглушаемый толпой, вытаскивает “тысячу”, и все поют ему “долгая лета”!…
Стрелка покрутилась и выпала “7”.
— Поздравляю!,– кричит Настя,– Поздравляю!.. Телефон ваш!
И все хлопают, и мужик всё держит коробочку в руках, но его всё не выпускают, шумят и кричат. А громче всех кричит Лёха:
— Да как же так? Я же тоже хочу выиграть…
И тут случается что-то фантастическое.
Возле толпы проходит Сеня, и они с Лёхой встречаются глазами, и Лёха вскрикивает:
— Андрей?
Сеня тоже останавливается:
— Валера? Ты?…
И Лёха кидается Сене в объятия, и умоляет занять “пару штук” до завтра. Клянётся больной матерью. И Сеня обескуражен, ему не ловко, но он вздыхает горько, и неохотно отдаёт Лёхе “всё, что у него есть” – три тысячи двести! И счастливый “Валера” целует “Андрею” руки, и бежит ставить кон, и немедленно крутит стрелку, и у него выпадает… “единица!”…
Публика ревёт и сходит с ума… 
… Сзади комментируют:
— Прикинь! Сичас мужик ещё пару штук поставит и точно выиграет!..
А мужик уже мрачный, и играть он уже не хочет, но карусель кружится, и его пихают в бок, крича “да не ссы ты, мужик!”…
И зоркая Настя со следующим ходом мужика чуть не падает “вомарак”… 
Толстяк, не выпуская коробочку, набитую газетой, из рук, поставил ещё “три штуки”, крутанул, и выиграл теперь уже “телевизор”! (вчерашняя коробка):

…– По правилам, если после после двух единиц выпадает семёрка или тройка – вы выиграли телевизор!

Публика в ауте!.. Трибуны ревут и требуют крови!…
— Прикинь, щас мужик пять штук поставит – и всё! И телевизор за пийсят штук – его, и телефон прикольненький… Ты прикинь?,– верещат сзади в экстазе.
Но Лёха явно жульничает! Он, сволочь, позвонил куда-то, и ему откуда-то притащили ещё десять тыщ!… 

…– Пымаешь?,– Туз отравился очередной сигаретой, и ему уже плохо, по-моему, — Пымаешь? Вся фишка на том и стоит – лошару обрабатывает вся бригада. Пымаешь?.. Чуть он остыл, или быканул, его тут же направляют в нужное русло… Пымаешь?..  Он всё время выигрывает!.. Пока у него деньги не кончатся…

… Вечер догорел. Бутылка опустела. У меня в кармане целых девятьсот рублей, и это непривычно… Туз совершенно размяк, и стал похож на Александра Малинина, подстриженного налысо…
— А менты?,– спрашиваю я,– неужели никогда… 
… — Менты?,– Туз деланно усмехается, но я вижу, что усмехается он злобно, вспоминая неприязненно и мстительно,– А чё менты?.. С ментами всё просто…
… Расставленные в проходах “чебурашки” – фигуры незаметные, но важные.
Их основная задача – смотреть и провожать. Идёт по проходу полицейский или очередной лох бежит, завлекая за собой двоих-троих в штатском, “чебурашка” незаметно сопровождает, предварительно крикнув в проход: “Абдулла!” (кодовое название ментов).
С полицией вариантов много. Как правило, они подходят, и тащут грубо, не церемонясь. А потом “боковушка” *, разборки, то да сё… День потерян. Доказать потерпевший не сможет ничего. Свидетелей нет. А день потерян. И менты это знают. И стараются отфутболить “потерпевших”:
— Какого чёрта вы к ним подошли? Вы что, не видите – это мошенники!
— А куда же вы смотрите? Это что же творится?!,– орёт благим матом очередной “выигравший телевизор”.
… И поэтому возни с лохотронщиками много, а толку мало. Перехватить куш – большая редкость. Хапнули очередной кусок и, словно по свистку, хоп – и растворились, как брызги воды по траве. И вот идёт обоюдная неприязнь. Менты лохотронщиков бьют жестоко. Пока дотащат до ГОВД такую вот Настю, всю в грязи вываляют, и продержат в камере, как последнюю тварь, насмехаясь и доводя до истерики. И поэтому лучшее для нашего брата в отношении с ментами – избегать их.
— Абдулла!,– слышен по продолу чей-то крик.
Света на полуслове замолкает, молча собирает буклеты, и не спеша заходит в ближайший проём в ряду, сворачивает направо, перелазит под прилавком на другую сторону и, быстро пробежав метров десять, как ни в чём не бывало, заходит за угол, и начинает “выбирать кофточку”. Коробки с “телевизорами” и “станок” двое подставляют к кому-нибудь к прилавку, и уходят, выставив “сторожа”. Десять секунд, и “филиал” закрыт. Прибежит “потерпевший”, призывая Аллаха в свидетели, скучного полицейского подзадоривая, а “чебурашка” идёт следом, и процессия ещё с рынка выйти не успеет, а румяная Светлана уже подкуривает у “станка”:
— По просьбам жителей города! Актауский филиал беспроигрышной лотереи “Бинго” при поддержке Министерства Связи продолжает беспрецедентную акцию: “Приведи друга, не забудь носилки!”
Рядом взрываются смехом, люди оборачиваются и останавливаются, а Света блистает, как Цицерон в сенате, издевательски подвывая:
— Наша служба и опасна и трудна-а-а… С “Днём милиции” поздравляет Актауский филиал сотрудников Городского Отдела Внутренних Дел, и желает им счастья, здоровья и успехов в их нелёгком труде! Подходим, не стесняемся! Беспроигрышная лотерея!.. Сотрудникам полиции скидка тридцать процентов от каждой покупки, без вычета НДС при условии полного погашения задолженности по ЖКХ!..
Народ хохочет, толпа собирается. Народное веселье, ей – богу!
Я с интересом глазею – зачем ей это? А она просто развлекается!…
Прооравшись и сняв напряжение, Светлана отдыхает, высматривая в толпе очередную жертву… 

… — А бывает “жирный лох”…,– Туз почти засыпает, зевая судорожно. Глаза слезятся, и он жуёт губами, и опять зевает, бормоча и кладя голову на стол, глаза закрывая, — В прошлом году пришли два аиста… деньги менять… на баксы… Квартиру продали… В Россию переезжать хотели… Сеня их на торпеду… Потом месяц прятались…,– и Туз вырубается, наконец, и ложится удобно, пуская слюни на стол. 

… “Торпедами” называют самых отчаянных бойцов, в задачу которых входит самая криминальная деятельность, но это уже исключительный случай.
Тот раз два мужика действительно ходили по рынку от обменника к обменнику, прицениваясь к курсу валют. Один из них якобы трепался по телефону, и кто-то из наших перехватил информацию, что в сумке у него денег на десять “штук” долларов. 
Мгновенный “маяк” Сене, и вот по рынку идёт уже туповатый парень угрожающих размеров. В руке у парня зажат здоровенный болт с навинченными гайками на 32 мм. “Чебурашка” подходит к мужику и ждёт приближения “торпеды”. Когда “болтоносец” выберет удобную позицию и все встанут на свои места, “чебурашка” негромко “айкает”:
— Ты чё толкаешься?
Ни чего ещё не подозревающий мужик поворачивается:
— Тебе чего?
В это время “торпеда” наносит сокрушительный удар мужику в челюсть сбоку:

–Ты чё моего братишку обижаешь?
Всё отрежессированно и отрепетированно. 
Мужик падает, сумка исчезает, а дальше всё по обстоятельствам. Главное – сумка должна уйти в небытие. 
…– Чё там стряслось?
— Да мужику какому-то плохо…,– сочувствует Була,– Уже “скорую” вызвали…
— Да пьяный, небось,– ворчат с другой стороны.
— Нажрался, скотина,– подтверждает в толпе Туз, — С нашего двора этот мужик. Степаныч… (типа)
И успокоенный народ идёт по своим делам. “Торпеда” спокойно уходит. А мужик спокойно лежит несколько минут, а потом тяжело садится, и с трудом встаёт, озирается по сторонам… Пьянчуга видать… 

Эдик утром прибежал:
— Ты в Караганду-то поедешь?
— Заходи. 

… И потом была история, как мы не поехали в Караганду.
… Сеня провёл кастинг, и отобрал нас шестерых бойцов, а по “офису” пацаны шептались, что в Караганде “по-крупняку” намечается дело, и кто-то даже трепался на полном серьёзе про небывалую аферу на несколько “лимонов”, и вот за день до Караганды, когда мы, расставленные по рынку, уже мысленно ехали в поезде, в самый разгар Светиного бенефиса с “афганцем”, выигравшим сразу четыре телевизора, произошло неизбежное.
…– Пальцы ломай ей!…,– я на минуту отвлёкся, зазевавшись на проплывающий мимо женский зад, и вот я вижу, как наша Света лежит возле станка на спине, а какой-то незнакомец, наступив ей на руку коленом, а другим коленом на живот,  размашисто режет Свете лицо ножом, а второй незнакомый держит дрыгающиеся Светины ноги.
Оторопев на секунду, я стал подбегать, и споткнулся всем телом о что-то невидимое, и всё ухнуло, будто уйдя под воду, и стало медленно плыть и переворачиваться набок, и уже я сам, лёжа на боку, в застывшей гудящей тишине вижу, что Светин рот зажат волосатой ладонью с большим перстнем, а рядом с её головой кто-то каблуком крошит Светины пальцы, словно огонь ногой тушит…
… Сеня “попал под раздачу”* перед Джамбульским филиалом беспроигрышной Государственной лотереи.
…Пока Светлана развлекала публику очередной своей интермедией, возле каждого из нас в то утро притаилось по “торпеде”, и вот в назначенный момент практический каждый из нас был уложен на асфальт. Сенину “Тойоту” гоняли по утреннему городу несколько часов, как на Диком Западе. Говорили, что простреленная шо решето “Тойота”, летела, сбивая полицейские патрули, пылая факелом и разваливаясь на части…


… За жизнь мне дважды посчастливилось побывать в нокауте.
Для несведущих поясню. 
Чтобы сделать сотрясение – надо хорошенько встряхнуть. Логично?
А чтобы сделать сотрясение именно мозга, нужно голову не трясти туда-сюда, а резко сдвинуть её с места. Чтобы достичь большего эффекта, можно постараться сдвинуть нижнюю челюсть ударом так, чтобы её суставы, соединяющие челюсть с головой, при движении ещё и ударили в голову снизу, в самые незащищённые места черепа. Если вас не устраивает такой сложный способ, можно ограничиться лёгким проломом тонких костей виска, или лица в области носа и глаз. В любом случае, если к делу отнестись добросовестно, и сдвинуть чью-то голову резко, мощно и неожиданно, то можно добиться достойного результата.
Получивший нокаут человек мгновенно отключает в себе почти все жизненные функции.
Как правило в первую очередь это опорно-двигательная система, речевой аппарат и органы слуха. Восстановление этих органов течёт спонтанно и непоследовательно. И человек может всё уже слышать, но плохо видеть, и совсем не помнить – чего стряслось-то, или наоборот. Эффект усиливается посредством тормошения “вырубленного”. Человек находится в полуобморочном состоянии, а его тормошат, задают вопросы, кричат в уши, и тянут за руки, а он не чувствует ног, и с удивлением смотрит, что он сидит на снегу без ботинок. 
Самым неприятным в нокауте, с моей точки зрения, является интересный феномен с памятью.
Из памяти совершенно стирается от нескольких секунд, до нескольких минут (!) до удара (!). Да-да! Именно – до удара. И вот вы отлично помните, как вас тормошили, и куда-то волокли за ноги, вы помните вчерашнюю пьянку в мелочах и сегодняшнее утро в деталях, а именно то лицо, на которое вы успели обернуться и даже внимательно его рассмотреть – вы не помните совершенно. Боксёр на ринге, проводя красивую комбинацию из десятка своих коронных ударов, получает короткий хук слева, и падает, и я готов поспорить – он совершенно не помнит даже начало раунда, начиная ещё до этой своей комбинации включительно. Отсюда и это смятение поверженного, когда он “своим глазам не верит”, что он лежит на полу, и самое невероятное, что как это произошло – он может узнать только по рассказам зрителей или тренера. 

… И брёл я по городу в то утро, и прохожие неприязненно кривили лица, и я знал, что выгляжу я отвратительно, и меня скорее всего принимают за бродягу. Одежда была выпачкана, изорвана, и карманы пусты. Лицо опухало всё сильнее, нос не работал, и я понимал, что набито моё лицо тщательно, и били меня скорее всего уже “вырубленного”, а отсутствие очков делало моё передвижение ещё абстрактнее, словно с целлофановым мешком на башке иду, всё время ноги подворачиваю на бордюрах, которых не вижу…
Эдик долго лежал в больнице. 
Була и Сеня пропали безвозвратно, а Туз от побоев умер, говорили… 

… И вот прошло много лет, и я умудрился каким-то образом даже жениться и родить двух детей, и как-то проездом в Самаре, в старом дворике по ул. Ленина я неожиданно услышал знакомый голос:
…– Согласно принятого Постановления Правительства с одобрения Министерства Здравоохранения…,– кричала Света чётко поставленным звонким своим голосом!…
Я подъехал на своей “десятке” по указанному адресу, и в телефон мне мило мурлыкнули “подождите, Алик! Я уже спускаюсь!..” как вдруг сбоку возле лавочки я вижу кучку бабулек, расставленных полукругом, а Света, одетая в медицинский халат поверх норковой шубки, с бумажной папкой под мышкой, учительским голосом строго их отчитывает:
…– Ещё раз вынуждена вас предупредить, уважаемые ветераны и участники Великой Отечественной войны! Государственная акция проходит только четыре дня, и сегодня причём последний день!.. В качестве льготного приобретения домашнего массажного оборудования “Лотос-2000” в первую очередь мы охватим пенсионеров и лиц старше или младше пятидесяти пяти лет! Имейте ввиду, на ваш дом распределено согласно Постановления только четыре массажёра, так что не обессудьте, если кому-то в этот раз не достанется!..
Рядом со Светой стоят две перепуганные девочки лет по семнадцать в таких же белых халатах. У каждой под мышками по белой коробочке.
Поискав глазами по заросшему сиренью дворику, я увидел серую “Калину”, и в ней курящего в окно Сеню!.. 

…– Напугал, дурак!..,– Сеня смеётся с удовольствием, сплёвывая в окошко, и кидает быстрые взгляды на “собрание во дворе”. Я подошёл к его машине по “мёртвой зоне”, и “попросил закурить”. А Сеня от неожиданности дёрнулся, испугался, но быстро узнал меня и оскалился в улыбке,– От же ж, сволочуга ты, Алик… Ох ты ж… Борзый!..
Хохочет сдержанно, смотрит любовно:
— Всегда удивлялся!.. Только ты мог подойти ко мне так, чтобы я тебя не заметил!..
Это действительно не легко – подойти к водителю, сидящему в машине, незаметно. У водителя два глаза и три зеркала. А я как-то вот умею…
Сеня постарел, коротко стриженные виски полностью седые. И так уже совсем плохие зубы болотного цвета, но Сеня весел, бодр и привычно “щупает вымя”.
— Вы чё здесь?..
— Та массажёры втюхиваем!..,– опять болотные зубы и любящие глаза.
Я понимающе киваю, прислушиваясь, как Света подходит, видимо к финальному рывку:
…– Сейчас наши медицинские сотрудницы пройдут к вам для проверки пенсионных удостоверений, и если всё с документами в порядке, вам предоставляется право на льготное приобретение…
  Бабульки оживились. Одна с палочкой, видимо половину не расслышала, вертится от одной бабки к другой, переспрашивает, и её одна из девочек нежно взяла под локоток, и скорбно повела к подъезду.
… — По чём берёте?
— По триста!,– хохочет Сеня, нервно озираясь по зеркалам. Фаза ведения клиента в квартиру очень деликатная. Одураченная бабушка ещё находится в эйфории от заботы к себе, и теперь нужно быть очень аккуратным, чтобы не спугнуть. 
Другая девочка тоже повела старуху под руку, а Света поманила за собой, и строго, и с прибауткой загнала в третий подъезд сразу троих “льготников”.
… Сеня покупает электромассажёры где-то в Жигулёвске по триста рублей, Света уверяет всех на собрании, что массажёры волшебные, и стоимость их в Москве на ВДНХ составляет 32 тысячи 730 рублей, но массажёры зарекомендовали себя так замечательно (целый список болезней и симптомов Света с девочками учила несколько дней), что руководство Самарской области всё-таки добилось, чтобы льготникам Самары было выделено хотя бы десять этих чудесных приборов по акционной стоимости – 8 900, без вычетов НДС и набежавшей пени за ЖКХ…
На заднем сидении машины под спецовкой – ровная стопка коробочек, штук двадцать.
— Ещё в багажнике сто штук,– смеётся Сеня, перехватив мой взгляд.
— Понятно… И как?..
— Та..,– Сеня скалится, затягивается, всё время бегая глазами, и выпускает колечки дыма одно за одним. 

… Вот именно это бегание глаз всё время выдавало в нём человека, который всё время боится. 
Сеня шутит, хохочет, ругается и даже иногда грустит, но глаза его всё время бегают, цепко мечутся по сторонам, будто он ждёт подзатыльника.
Вот и я его смертельно напугал, подойдя незаметно.
И мы шутим и обнимаемся, но Сеня до сих пор в ужасе, что к нему в любую секунду могут так вот неслышно подойти, и Сеня боится, и Сеню колотит нервный смех, и Сеня не может смотреть мне в глаза.
И ещё Сене стыдно. Сеня видит, что он стареет, что он вор и жулик, что он на старости лет боится ментов, и Сеню недавно били. 
Плохо запудренный синяк и подпухший нос я вижу сразу, и Сеня видит эту мою наблюдательность. И ему, мужику под шестьдесят лет, стыдно, что он боится и меня тоже.
Через десять минут почти одновременно (созвон перед выходом) девочки и Света уже без белых коробочек вышли, и чуть не бегом кинулись к машине. 
Меня Света не узнала. Плюхнувшись рядом с Сеней, она скомандовала:
— Валим отсюда.
И машина рванула с места, и когда они выезжали, сделав полукруг по двору, я видел, как Света “пританцовывает” плечами, подняв руки, и что-то весело выкрикивает под музыку.

. 

_____________

попал под раздачу* — популярная в 90-е форма решения финансового вопроса путём тотальной экзекуции сотрудников конкурирующей организации.
боковушка* – камера временного задержания. “Обезьянник”. 
койш* — (каз.) — хватит.
курт* — на Востоке сухие шарики солёного творога, детское лакомство.
Курметте жолдастар!*– (каз.) Дорогие товарищи!