…– Коля! Коля!.. Лилечка приехала!..,– кричит Лидия Ивановна,– Коля!..
Голос звонкий, девчачий, а косы у Лидии Ивановны пепельно-седые.
— Коля!..
— Да иду я!,– не выдерживает огромный Николай Николаевич,– Шо ты расшумелась?.. “Коля! Коля!”..
Пробираясь по лабиринтам заборчиков, Николай Николаевич на ходу привычно зыркнул на клетки кролей, сунул нос в цыплятник:
— Шо за шум, а драки нет?,– миновал наконец последнюю калитку, представ во всей красе – резиновых сапогах, синих “семейках” до колен и болоневой куртке,– Шо стряслось тута?,– кричит весело, хотя и так ему всё понятно.
— Лиля приехала!..,– кричит Лидия Ивановна, не выпуская дочку из объятий. Лилечка выше матери на две головы, приходится терпеливо стоять согнувшись, пока мать доцелует и отпустит.
— Коля!..
— Та ты шо?.,– Николай Николаевич делает испуганные глаза, озирается по сторонам дурашливо, разводя руки, — Де?..
— Та ну тебя!..
Все смеются, и Лидия Ивановна прослезилась сквозь смех, насквозь уже промочив кофточку на плече у дочери.
— Мама… Ну ладно…,– Лилечка аккуратно отлепляет от себя руки,– Ну шо вы ей-богу, как на расстреле…
— Ой, мамочки…,– Лидия Ивановна отошла на пол метра, оглядела дочку сбоку,– А худюшша!.. Мать моя!.. Шо скильда…
— Та де там “худушша”…,– Лилечка потягивается, расставляя острые локти полных рук,– Ещё худеть и худеть… Разъелась, шо свынка Пепа… Ха-ха-ха…
— Та де там разъелась?..,– Лидия Ивановна кидается спорить, искренне пугаясь,– Де там разъелась? Лиля!.. Куда тебе там худеть?.. Доча!.. Шкилетина же!.. Ей-богу – шкилетина!..
— Ой, мама!..,– Лилечка потягивает затёкшую спину, выставляя красивую грудь,– Вечно вы преувеличите… Вы шкилетин не видели ещё… Ей-богу… Во, смотрите,– Лилечка звонко шлёпает себя по крутой ягодице, оглядывая фигуру с тылу,– Кило пятнадцать ещё надо скидовать…
— Лиля!..,– пугается Лидия Ивановна,– Та ты шо, сдурела?,– аж бледнеет бабулька,– Куда тебе худеть?!.. Лиля!..
— Ой, мама…
— Лиля!..
— Ну, всё, мам…
— Коля!.. Коля, скажи ей!.. Куда ей худеть-то?!.. Коля!..
— Та ну шо тебе опять, ей-богу?!..,– Николай Николаевич как всегда взбеленится на секунду, но, увидев перепуганное лицо жены, тут же смеётся, — Шо у тебе опять стряслося?..
Лидия Ивановна заходит в предбанник и кричит громко, чтобы дочка слышала:
— Коля!.. Говорит – “на пятнадцать кило похудею!”.. Представляшь?.. На пятнадцать!.. Скажи ей!.. Куда ей там худеть, Коля!.. Скажи!.. Выйди и скажи!.. Скажи щас же!..
…– Ой, мама!.,– за дверью тянет Лилечка.
— Лилька!,– Николай Николаевич кричит из бани,– А ну-ка не худей!..
Лилечка смеётся, поглядывая на заборы соседей:
— Ну ладно вам…
— Выдеру, как Сидорову козу!,– в шутку лютует Николай Николаевич, гремя держаком в печке,– И в баню не пущу!..
Лидия Ивановна видит такой несерьёзный поворот проблемы, руками машет, и выходит наружу:
— Та ну вас к бесу!..
… Через десять минут она уже тихо мурлычет во времянке, сидя за белым от муки столом:
–… на духмяном проко-осе… На-на-на, на-на-на… Ты надолго, Лиль?
Лилечка как плюхнулась в низкий диванчик, так и совсем разморилась. Шутка-ли? Почти три часа за рулём. Зевает Лилечка, губками чмокает, глаза осоловели:
…– Ой… Думала на пять минут забегу… Работы много… Квартал…
— Пять минут?,– Лидия Ивановна успевает бросить взгляд, и тут же моргает часто, носом шмыгнула, прибавив скорости своим вареникам,– Да как же “пять минут”?.. А дед баню готовит…
–… а сейчас смотрю…,– не слушает Лилечка,– Ой, не могу…,– выгнув шею в бок, в сладкой истоме она тянет вверх красивую руку, натягивая вконец уставшее плечо,– Отдохнуть пару часиков, что ли?..
…– Да конечно!..,– Лидия Ивановна лепит ещё быстрее, обрадованная,– Конечно, отдохни!.. И шо ты всё время летишь, як ракета!.. Сейчас Коля баньку наладит, полчасика поплещешься, и вареники уже будут, а потом и поспишь часик-другой… Да?
Это “да?” всегда напрягает Лилечку. Мать шуршит, как мышка-норушка, одновременно делает несколько дел, на плите у неё всегда горят сразу четыре конфорки – варится уха, чайник поставила, кастрюля вот-вот закипит, вареников ждёт, и ещё чего-то там. Всё пыхтих, шумит и подгоняет друг-друга. И быстрые ловкие руки матери всё время заняты чем-то. Даже отдыхая, в полудрёме, мать то распутывает пряжу, а сама носом клюёт, то штопает дедов носок “на лампочке”. И так вот торопливо стараясь всё успеть, мать вдруг замрёт, не мигая:
— Да?
Как тут отказать?
— Ой, мам!..,– Лиля напускает строгость, ибо чуть дай слабину, и мать кинется опять обнимать и плакать,– Часик-другой отдохну (мать кидается обнять), только учти!.. Ночевать не останусь!.. Учти!..
И Лидия Ивановна опять летит торопить Колю, перепуганная перспективой, что доча назад поедет ночью,– Коля!.. Коля!.. Ты слышал?..
— Та шо там у тебе опять?!.
… Утром чуть свет на столе и чайник горячий, и бутербродов гора, и мёд, и покушать. Лилечка долго умывалась, и теперь сидит выспавшаяся и молчаливая:
— Вот ведь вы… Сказала же вчера – ночевать не буду…
Старики стоят рядышком у стола, словно футболисты в “стенке”.
…– Ещё ехать три часа, — ворчит Лилечка, оглушительно откусывая огурец.
— В кои-то веки приехала, доча!..,– Николая Николаевича пихнули в бок, и Николай Николаевич басит виновато с шуткой,– Подумаешь!.. Не обсерется там твой магазин без тебя.
Лилечка зевает со смаком, ножкой под столом болтает, наблюдая, как Мурка, мокрая от утренней росы, с достоинством прошла мимо них, остановилась перед порогом, стряхнув поочерёдно задние лапы от воды совсем по-человечески, и зашла в кухню, поднырнув под занавеску.
…– Та ни чё страшного, конечно…,– тянет Лилечка задумчиво.
…– Ну вот и слава богу!
…– только…,– не договорив, чего “только”, Лилечка опять зевает с удовольствием.
… Через час она мчится уже по трассе М-5:
…– Та у своих была… Думала заскочу на полчасика… Ало?.. Чё-то ты пропадаешь… А Нинка чего? Она хоть в налоговой была-то?.. Точно?.. Смотри, я приеду, я проверю обязательно…
Мимо с рёвом пролетают несколько фур одна за одной, а Лилечка вспоминает, как старики кряхтят и шепчутся возле машины, пока она спит утром.
…– Ало?.. Надо, говорю, багажник ещё не забыть проверить… Прошлый раз, представляешь, Марин, слышу – чё-то запашок какой-то пошёл… А у меня в багажнике две куры… Обсмолили, запаковали, и к доче в машину… А доча ездит, и не поймёт, шо тухлятиной потянуло… Ха-ха-ха… Представляешь?..
Потом Лилечка целую минуту слушает подругу, и кивает согласно, но Лилечке не дают слова сказать, и она ждёт, когда подруга заткнётся, и не дожидается, перебивает:
…– Да куда?!.. Марин!.. Куда?.. Ты тех куриц видела?.. Там курица, как бегемот!.. Это ж деревенская кура!.. Там курица, как слон, ей-богу, Марусь!.. Вся морозилка забита этими курицами!.. Никто не жрёт их у меня уже…
Лилечке что-то ответили, и она тянет с неприязнью:
…– Ой, я тя умоляю… Да кому они нужны?.. Я уже грешным делом бывает в посадке остановлюсь, аккуратно положу курочек… Разверну конечно!.. Чё я – дура, что ли?.. Положу – пусть собачки покушают… Ха-ха.. Угу… А чё делать, Марин?..
И машина летит по трассе.
И воздух чем ближе к городу, тем жарче и суше.