Ленка Васильевна. - Алик Гасанов

Ленка Васильевна.

detail_e5b35d1cd7872193a58f5b9f138f414f… “Лихие 90-е” для Елены Васильевны были настолько лихими, что хоть в петлю лезь…
И действительно, тут прям завоешь. По природе своей стойкая и работящая, Елена Васильевна редко жаловалась на жизнь, с детства привыкшая “пахать”, а не “распускать нюни”. А как тут теперь не распустишь-то? Словно по команде вдруг разъехались друзья. А с любимого института, где Елена проучилась, а потом и проработала в общей сумме десять лет, её неожиданно “попросили”. Родителей давно нет. А единственный брат Андрюха, её опора и защитник, подался куда-то на вахту на север. И в это же самое смутное и непонятное время тридцатишестилетняя Елена вдруг поняла, что осталась она одна одинёшенька. Смотрела она одинокими вечерами в зеркало в пустой квартире, и понимала, что она полнеет, что она не красивая, и что денег осталось впритык. С ухажёрами Елене как-то не везло никогда. Нет, она не была тихоней, любила и умела петь, и гордилась кулинарными достижениями, но среди сослуживцев и знакомых в “этом” плане наша Лена считалась безнадёжной дурой:
…– И молодая вроди, и чистюля, и хозяйка…,– сплетничали про неё,– Знаешь, как готовит классно?.. И на работе её ценят. А дура какая-то!.. Ленка-то наша. “Прынца” ждёт, смари на неё!.. Не удивлюсь, если она в свои тридцать шесть ещё того… Смари-смари…
— Та ты чё-ё?..,– испуганным шёпотом таращились в ответ, и провожали Елену Васильевну такими взглядами, словно ту расстреливать повели.
— Ей-Богу!.. Ей рожать пора уж! Лет десять назад… Смари, как её попёрло…
— Та ты чё!..
… Елена делала вид, что не замечает этих взглядов, и уходила от таких разговоров, отшучиваясь. А когда возле неё вдруг появлялся какой-нибудь случайный мужчина, и все вокруг замирали и ждали от неё “правильной” реакции, Елена спотыкалась, и отвечала невпопад, и над ней смеялись, а вечером она опять вздыхала перед зеркалом, понимая, что она действительно дура.
И  тянулись эти вечера вечностью.
… А в воздухе давно уже летало что-то странное, пугающее. Уже второй год откуда-то из Москвы в эти провинциальные городки доносились совершенно немыслимые ранее вещи. Абсолютно неправдоподобные при Союзе понятия вдруг поползли по стране, и некоторые даже стали обыденностью. По “ящику” то и дело мелькали сводки: “Избили ветерана, получил взятку, убили проститутку, в городе срывают норковые шапки, вырвали сумку!..” И на фоне этих страстей вокруг всё мелькало и веселилось. В “Союзпечати” в открытую пестрили порножурналы, а в пивбаре напротив остановки “на всю катушку” целую неделю очередная “звезда” пела такие песни, что уши трубочкой заворачивались. Каждый день приносил нелепые, невозможные открытия. На памятнике Ленину уже месяц красуется корявая свастика в метр величиной, а возле подъезда Елены Васильевны вчера пол ночи дрались два вумат пьяных милиционера. Всё вокруг было непонятно, нелепо и неправильно…
… И вот работу Елена нашла на удивление быстро.
— Завтра в восемь тридцать приходите,– сказали ей по телефону первого же объявления,– нет, документы не нужны. Воду с собой возьмите, тут воды нет у нас… Пить, я имею ввиду, возьмите для себя…
Преподаватель английского и немецкого языков, педагог чуть ли ни 10-й категории Елена Кравченко в течении пяти минут по объявлению в газете устроилась на Центральный склад бытовой химии “приёмщицей”. Зарплату обещали на удивление ровно в четыре раза больше, чем ту, которую она получала в родном институте. И вот Елена, не спавшая от волнения всю ночь, торопилась теперь в шесть утра по нетронутой синей пороше через пустынный, вырубленный зачем-то, и обнесённый забором парк, на остановку. Пунктуальная и обязательная, Елена вышла на час раньше, и теперь в третий раз в голове прокручивает маршрут, как ей добраться, одновременно проигрывая и будущий разговор с работодателем. Утром тихо. Город проснулся, но на улице людей очень мало – суббота. Звёзды спросонья мерцают слезами в холодной смоле. Страшно, и хочется не шуметь.
… Размышления Елены прервали торопливые шаги сзади. Испуганно оглянувшись, будущая “приёмщица” увидела тёмную фигуру, и прибавила шаг. Шаги сзади участились. Елена обмерла, видя, что она в самом центре заснеженного парка, а кругом ни души. Мужчина явно догонял её. Елена оглянулась, и чуть не вскрикнула; здоровенная чёрная фигура, размахивая руками, бежала на неё, делая финальное ускорение. Елена Васильевна прижала сумку с бутылкой воды к животу, и что есть силы побежала к остановке, слыша сзади грохот шагов по мокрому снегу. Совершенно выбившаяся из сил, женщина была уже в десяти метрах от остановки, когда фары подъезжающего автобуса ослепили жёлтым сугробы и забор, а сбоку Елены выросла огромная фигура. Елена бессильно вскрикнула, и со всей силы ударила сумкой мужчину по лицу, и упала в сугроб. Не ожидавший этого незнакомец кубарем прокатился по снегу, и сел в пяти метрах, вытаращив на Елену глаза:
— Ты чё?!.. Дура что-ли!?..
Елена Васильевна, сидя боком и с трудом дыша, поправляет растрёпанные волосы:
— Только подойди! С-скотина!.. Вот только попробуй подойти!..
Мужик ошалело выпучивает глаза, провожая взглядом отъезжающий автобус:
— Ты ненормальная что ли?!..
— Погоди…,– Елена с удивлением для себя закипает отвагой,– сейчас я отдохну… Я ещё так врежу!.. Тебе!.. Бутылкой!..
— Чего?..
Мужик встал, отряхивается, с опаской поглядывая на незнакомку и ворча:

— На автобус из тебя опоздал… Из-за вас…
Елена тоже встала, тоже отряхивается, совершенно задохнувшись от бега.
После минутного молчания они стоят на пустой остановке в тишине. Он с правого края, она с левого. Мужик вздыхает, понимая, что ждёт зря. И Елена поджимает губы, понимая, что тоже зря.
… Простояли почти полчаса. Совсем рассвело. Елена Васильевна успокоилась и задумчиво смотрит в даль. Мужик кряхтит, не решаясь подойти:
— Не будет автобуса-то… Наверное…
Та молчит, сама зная, что не будет.
— Вы чего кричали-то?
Елена поворачивается и смотрит с вызовом, ещё ни простив до конца:
— Испугалась. А вы чё бежите сзади-то?..
Мужик улыбается, делая пару шажков и смущаясь:
— Тык-ыть… На автобус я… А вы меня сумкой… По мор… По лицу…
Постояли, помолчали:
— Пойдёмте. Провожу я вас…
Елена Васильевна опять смотрит с вызовом, до-олго, и всё равно не прощает пока:
— Пойдёмте!..
… Так педагог Елена Васильевна не стала “приёмщицей”, а химик-технолог Андрей Андреевич не стал “приёмщиком”.
Через несколько лет они оба уже работали в Еленином институте.
…  И до сих пор вместе они,  и у них уже трое детей.
Младшая дочка своя, а два пацана приёмные. Такие вот дела.

2 комментария

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line