1319614422_13… Ох, и сволочь же был, говорили, ныне покойный Василий Михайлович.
Нет, я знаю: об ушедших в мир иной – либо хорошо, либо молчок, это я понимаю. Но… Слов из песни, как говорится, не выкинешь. А вот все в округе, как вспомнят Василия Михайловича, царствие ему небесное, но так и скажут ненароком, что, мол, земля ему пухом, и всё такое, хотя и сволочь он был редкая, покойный-то… Очень страдал, говорили, покойный от избыточной полноты и одиночества ввиду этого. До безобразия просто, говорили, одинокий был человек и жирный.

Да… Таких сволочей, как Василий Михалыч, всегда и во всех коллективах – пруд пруди. Вы, наверное, тоже в курсе. Бывает, живёт-работает рядом товарищ, не прогуливает работу, детей воспитывает, и на собраниях профсоюзных проявляет активность, и в личном деле у него всё чики-чики, а в коллективе за ним закрепилась заслуженная и принципиальная оценка – сволочь. Вот так вот, граждане.
И вот решила как-то наша Рамиля Ибрагимовна (завскладом, редкой скромности и доброты женщина!) хоть как-то сгладить такую-вот сволочную оценку Василия Михайловича. Повлиять, так сказать, на сослуживца. Исправить мнение о нём. А-то, согласитесь, очень легко вот так вот на человека пальцем показывать и говорить за спиной: “Ох, и сволочь же, всё-таки… Посмотрите, вон идёт!..”. И все провожают взглядом гражданина, и кивают участливо, понимающе, мол, да, на редкость жирная сволочь… А вы вот попробуйте разобраться в человеке, достучаться до самых уголков его души, так сказать. Может и ни такая уж редкая?.. Может просто гнетёт её что-то. “Его”, я имел ввиду. Может плохо ему. Человеку-то…
И вот стала присматриваться к Михалычу наша Рамиля Ибрагимовна, дай ей бог здоровья и долгих лет жизни. Присматривается и думает, чем бы помочь товарищу по работе, как проявить искреннее участие в судьбе сотрудника?.. Ненавязчиво проявить, так сказать, уважение. А как проявить уважение, товарищи? Нельзя же просто остановить Василия Михайловича на заводе и сказать ему, мол, так и так, “не обращайте внимания, Василий Михайлович, что все вас сволочью считают. Далеко ни все, уважаемый!..” Разве так можно?..  Нет, нельзя. Тут нужно такт иметь. Мы же люди, всё таки. Он же, не разобравшись, может и в морду дать.
И вот решила Рамиля Ибрагимовна сделать Михалычу и приятно и полезно. Надыбала она где-то средство от похудения. Так и говорили потом – “от похудения”, мол. Средство было надёжным, дорогим. И вот наша Рамиля остановила как-то Михалыча у проходной, и вежливо говорит ему:
— Дорогой Василий Михайлович, моя знакомая привезла очень хорошее средство. Вот, возьмите, пожалуйста. Я вам от всей души. Не подумайте ни чего. Денег не нужно, Вася. Замечательное, проверенное средство.
Никогда в жизни не получавший подарков Михалыч опешил, а Рамиля его варежкой по воротнику гладит, и говорит торопливо, улыбаясь по-доброму:
— Берите-берите, Василий. От всей души я вам… Как сослуживцу. Только внимательно прочтите рецепт. Там дозировка строгая. Никаких побочных, вроди. Немножко мочегонное, но это не страшно… Там по капельке надо, через день…
И очаровательно подмигнув, суёт ему в руку заветный бутылёк.
… Дома Михалыч исследовал склянку, понюхал жидкость, и подумал, что можно попробовать. А ночью ему снилась улыбка Рамили . В купальнике.
… За завтраком Михалыч вспомнил про бутылёк и, решительно лупанув  половину на глаз, поехал на завод…
А ехать до завода два часа и сорок пять минут.
И вот едет Василий Михалыч в служебном автобусе. Мимо мелькают дачи, гаражи. И вдруг чувствует Михалыч – приспичило, пардон, по-маленькому. Все мы люди, с кем не бывает?.. Не по-большому же приспичило мужчине, девчата,  в конце концов?.. Поёрзал немного Михалыч, и понимает – очень приспичило… Вспомнил он про бутылёк, думает: “Ни хрена себе!.. Хорошее, видать, средство…” Хотел дотерпеть, но через две минуты понимает – не дотерпит. И постоял – не помогло, и в кармане незаметно свой брандспойт (пардон) потрепал грубо – не помогает… И пошёл Михалыч к водителю:
— Останови, Коля, пожалуйста. Совсем прижало..,– шепчет вежливо.
Коля понимающе лыбится, по зеркалам зыркает, место выбирает.
А чё там выбирать? Посреди ровной, как блин, казахской степи – ровная, как палка, дорога. Ни кустика, ни овражка. На горизонте завод дымится. А тут ещё и автобус туго набит товарищами. Все переглядываются, шепчутся испуганно. Чё тако?.. Шеи тянут, выглядывают друг за другом. Чё там, Коль?.. Колесо?..

И вот выходит красный, как печень, Михалыч под хихикание сотрудников, и крутится вокруг автобуса,  як Бобик, и соображает, как же спрятаться от рож, шо таращатся из автобуса, как рыбки из аквариума?
“Лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь” – сказал кто-то в древности.
И, сгорев от стыда, Василий Михайлович повернулся спиной к рыбкам, и облегчил свою участь в бескрайнюю казахскую степь…
Вернувшись в автобус, он стойко вынес порцию смешков, сел к окошку и окаменел.
… Спустя четыре минуты, когда про него уже забыли, бледный Василий Михалыч вновь сконфуженно пробирался по проходу…
— Чё, потерпеть нельзя?,– удивился Коля, — У меня график. Давайте, по-быстрому!..
… И заснеженная степь получила ещё одну порцию, а автобус хихикал чуть громче над совершенно расстроенном Василием.
… Ещё через десять минут водитель Коля уже не улыбался, грубо переходя на “ты”:
— Полчаса осталось, мужик. Ерундой не страдай… График у меня. Не понятно, что ли?..
Но Василий Михалыч так отчаянно дышал открытым ртом, что его опять выпустили, и он выскочил, чуть не плача.
… Через… Короче говоря, доехали весело, но опоздали на двадцать девять минут.
Последние выходы Михалыча “на бис” автобус сопровождал уже мерзкими замечаниями и откровенной грубостью.

— Не смешно, придурок!”,– кричали сзади.
— Брось его тут, Коля!,– ворчал кто-то на полном серьёзе,– пусть степь орошает, агроном хренов!..
А Михалыч остервенело бежал к привычной стороне дороги и, всхлипывая на ветру, делал в сугробе очередную лунку…
— Это шоб дорогу назад не забыть?,– зло острил уже сам Коля,– Сукин кот!
— Алкаш!,– возмущались женщины,– Поди пиво вчера хлестал?..
И совершенно непьющий Василий Михайлович не мог уже огрызаться, и на своё место уже не проходил, а оставался у двери, готовый выброситься и провалиться сквозь землю.
… История эта прогремела потом на весь завод потом.
Коля получил выговор с занесением, а Рамилю Ибрагимовну (милую, порядочную женщину!) Василий Михайлович в столовой прилюдно и  обозвал шалавой, и женщина убежала вся в слезах, а Михалыча после этого кроме как “сволочью” всуе уже не называли…