Который год уже наблюдаю эту картину.
… Каждое божие утро, с самого раннего утречка вдоль нашего двора проходит бабушка лет под восемьдесят. Невысокая сухая бабулька в платке. На поводке бабуля ведёт большого старого пса. Лохматый здоровенный пёс, помесь овчарки с кем-то. Пёс идёт шагом, деликатно, словно в калошах. Старый пёс. Морда и брови седые. Пёс давно не обращает внимание на окружающий мир, котов игнорирует, мелких собачек старается не слушать, а лишь поднимает на верх красные слезящиеся глаза и вздыхает, когда бабуля останавливается. А бабуля останавливается каждые 10 метров. То платочек вытащит из кармана на кофте, лицо протрёт, то переложит из руки в руку здоровенный целлофановый пакет, что-то негромко объясняя псу. В пакете у бабули собачья еда.

Где она её берёт, я не знаю, но я всё время вижу, как бабуля, надев на руку жёлтую резиновую перчатку, вычерпывает из пакета то макароны вперемешку с кусочками хлеба, то рыбьи ошмётки, то ещё какие остатки еды, кости и шкуру куриные, кишки и проч. Иногда, наложив щедрую кучу на канализационный люк перед домом, бабушка пристраивает сбоку белую пластмассовую чашечку, наливает туда до краёв водички из баклажки. Старательно сервируя люк, бабуля любуется своей работой, пока пёс стоит рядом, глядя куда-то в сторону:
— Вот, видишь?.. И покушают собачки… И водички попьют… Может и котик какой покушает… И птички тоже… И покушают и попьют… Вон, видишь как всё чисто прибрали?..,– кивает на пустые места,– Чистенько-чистенько язычками прибрали… Всё скушали…
Сделав дело на совесть, бабуля несколько раз оглядывается, “ни чего не забыла?”, и они медленно идут дальше.
… Тем же божьим утром, минут через двадцать, из подъезда напротив люка выходит моя соседка тётя Алла. Не знаю сколько ей лет, но она полностью седая, аж серебряная, и я её на всякий случай называю “тёть Алла”, и её это устраивает вполне. Тётя Алла всегда выходит во двор со старым веником, тряпкой и пакетом для мусора. Собирает сорванные объявления у двери подъезда, ворчит негромко:
— Вот уж и окурков набросали… Посмотри ты…,– метёт она лестничную площадку, собирает всё в кучку и осторожно это относит в урну, после чего направляется к люку:
— Вчера же только… Чистенько-чистенько всё прибрала… Ну, что за люди?.. Ну зачем же прямо перед окном-то?..
И кряхтя и бормоча себе под нос, тётя Алла надевает резиновую перчатку, собирает полужидкую еду в пакетик, вытирает тщательно тряпкой люк, и, отвернувшись чуть брезгливо, торопливо несёт пакет на вытянутой руке к контейнеру:
— Ну что ж ты будешь делать?.. А?.. Ну, неужели нельзя возле контейнера это положить?..

(читай сначала)