Ковёр.

Публикуется впервые!
nikon-moskova-073Хорошим летним утром у пенсионеров Карпенко пропал с галереи ковёр. Огромных размеров коврище. Просто сумасшедших. Что-то около 6 на 10, что ли?.. Или больше даже. На юбилей подарили им с супругой. Дорогущий персидский ковёр, ворс в 4 см. Замысловатого сложного рисунка, чистая шерсть. Ковёр чета Карпенко берегла и лелеяла.
— Не ча просто так его топтать!.. Не бояре, небось!.,– Галина Ивановна не ленилась скатывать огромную тяжёлую штуку всякий раз, как гости уходили. Ковёр полностью не помещался ни в одной из комнат, приходилось оставлять рулончиком сбоку или подгибать.
— Давай отрежу!.. Аккуратненько…,– Василий Василич в который раз шутил, зная наверняка, что жена испугается,– Вот так вот… ровненько,– он брал в руки ножницы, и взаправду примерялся, показывая, как сейчас отрежет.

— Я те “отрежу”!,– Галина Ивановна кидалась на защиту ковра, и все смеялись,– Я тебе дам!.. Такую красоту портить!..,– и забирала ножницы, грозя кулачком,– Ишь, чё удумал!.. Ух!..
Старенькие они уже совсем. Поди лет пятьдесят вместе. Души в друг-дружке не чают. Дети у них хорошие, и внуков полно. По выходным гостей куча. И пенсии заработали достойные, и особо здоровье не растеряли, и с соседями живут как родные.
На коврище Галина Васильевна не налюбуется, холит и нежит его. От моли стережёт, как зеницу ока. И вот, когда любимец в очередной раз спокойненько висел на галерее, на солнышке “выветривался”, свисая на полметра и на нижний этаж – ковёр вдруг пропал.
…– Ветру не было,– пожимал плечами Василий Василич, пятый раз отчитываясь перед участковым,– да и был бы ветер: попробуй такую махину сдуть!.. Под домом не валяется – я сразу посмотрел…
Участковый майор Гезалов внимательно слушал, отхлёбывая чай на кухне, машинально соображая.
Квартира “торцевая”, седьмой этаж… Если снять ковёр на галерее и, свернув по-быстрому, добежать до лифта… Минимум два мужика надо… А можно сбросить вниз, а потом спуститься на легке… Или “снизу принять”… Летнее утречко. Во дворе народу полно. Пацаны до ночи мяч гоняют… Такой коврище, падающий вниз – сто пудов увидел бы кто-нибудь… И по галерее пройти, спуститься, выйти и пройти по двору с такой махиной подмышкой… Какой дурак на это пойдёт?…
— Точно он не ночью пропал?
— Да точно!,– хором горячо оправдываются старики,– На ночь я не оставлю!.. Я вышла его щёточкой пройти, — пятый раз объясняет Галина Васильевна, — смотрю – Петровна на лавочке. Внизу-то. Спрашиваю – почта была уж? Говорит – нет ишо. Ну, я щёточкой прошлась, и зашла. А потом через часик выглядываю – а ковра-то и нет!..
— Та какой “часик”?..,– закипал Василий Василич,– Минут сорок, не больше!.. Вы её по-больше слушайте!..,– мягко отодвинув супругу, он делово втолковывает,– смотрели “В мире животных”, досмотрели, она пошла с щёточкой… Это значит – уже в пол одинадцатого он ишо был. А потом она чуть после двенадцати вышла… Вот и считай, Яша…
Гезалов кивал, отмечая в блокноте, поглядывая на фотографию. В прошлом году сразу четверо внуков собрались в гостях, и Василич самолично фотографировал их, сидящих на роскошном ковре. Бежево-зелёный, шикарный коврище… Сложный восточный орнамент… Заметный. Да, такого размера ковёр… Тяжёлая бандура. Да и дорогущий, наверное…
— Как же вы с ним справляетесь? Тяжёлый…
— Тяжёлый, Яша… Ох, тяжёлый…,– Василич вздыхает, польщённый сочуствием,– все руки я уже оборвал с ним…
Допили чай.
— Хорошо, Василий Василич. Я пройдусь, поспрашиваю… Пока сами не предпринимайте ни чего…
Уже в коридоре, обуваясь, Гезалов распрямился:
— А кто под вами живёт?..
— Дык, Галитенки… Сродичи наши…
— Угу… А сбоку?,– пальцем показал влево,– Так и пустует?..
— Пустует, Яша…,– Василий Василич опять отодвигает супругу,– Неделю назад какой-то жил пару дней, приезжий,  и опять пустая стоит.
— Чё они не продадут её?..
— А бог их знает…
Два часа Гезалов обходил двор, беседовал с бабульками, говорил с пацанами. Ничего! Никто ни чего не видел!..
“… В общем, картинка складывается такая,– размышлял майор вечером в опорном пункте,– Упасть случайно, или с чьей-то помощью – эт вряд ли… Ковёр пропал у всех на виду. Пройти с ним незамеченным… Тоже не резон. Спуститься с седьмого этажа и уйти со двора с ковром… В обед!.. Не реально…
Значит ковёр до сих пор в доме.”
Вспоминая, как Василий Василич смешно “о-кает”, Гезалов чиркает авторучкой в блокноте, зачёркивая имена и номера квартир.
Хорошую подсказку Галина Васильевна дала случайно. После получасовой беседы с ними, старушка всплеснула руками, расстраиваясь до слёз:
— Ну, не на крышу же он залетел?
“… Почему бы и нет?.. Дом девятиэтажный. Проще пробежать два этажа. Спрятать на крыше. А ночью… Спокойненько. И не встретишь уж точно между седьмым и девятым этажём ни кого… Это вниз спускаться – человек пять точно навстречу…”
Но осмотр крыши ни чего не дал.
Гезалов на всякий случай и подвал хотел осмотреть. Но на двери висел замок, да и прятать в подвале такой большой предмет… Первый этаж, мимо люди бегают каждую минуту, дети…
Значит, ковёр в доме.
По всей галерее планомерно были отвергнуты все четыре квартиры.
По порядку от Карпенко – 48-я пустует, 47-я – бабушка одинокая живёт, 46 – все работают, приходят поздно…
… — А как вы с Галитенко?.. Общаетесь?
Гезалов зашёл на следующий день.
— Конешно!..,– Василич кивает, глядя над очками,– Конешно, Яша!.. Это ж  Семён! И жена его – Клавдия. Мы уже лет двадцать по-соседству!.. И Серёжку его вместе женили, и Машенька у нас как родная.
…Бывало так раньше. Строится город, и вот получают квартиры целыми бригадами. Так и Карпенко – приехали молодыми на стройку, так и остались. И соседи Галитенко так же. И в одной бригаде даже сначала работали. Потом на одном заводе. Вместе детский садик получали. Вместе детей на “1 сентября водили”.
Размякнув приятными воспоминаниями, Василий Василич вдруг подпрыгнул:
— Ты что ж?!.. Ты на них… что ли?..
Ошпаренный догадкой, Василий Василич так побледнел и оживился, что Гезалов искренне пугается. Как бы удар старика не хватил.
— Не смей, Яша!.. Христом богом прошу – даже не смей!.. Не дай бог людей обидишь!.. Не дай бог!.. Галя!..
Прибежала Галина Васильевна.
— Ты слышь, Галя?!..,– Василий Васильевич поворачивается к жене, совершенно распалившись,– Чё удумал – на Галитенков думает…
— Та вы шо!..,– Галина Васильевна шлёпнула ладонями себя по щекам,– Яша!.. Вы сдурели, прости-господи!.. “На Галитенков”!.. Яша!.. Та мы с Клавочкой с одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года!.. На ХГМЗ!.. Вы что!?.. Мы ж детей вместе рожали!..
И старики набрасываются с упрёками на Гезалова, который уже и не рад, что “ляпнул”.
…– То они у нас, то мы у них!,– кричит старик, — и с ночовкой, бывало!.. И с детьми!..
…– Почитай, кумовья наши!,– перебивает Галина Васильевна, краснея, — И не вздумай даже идтить к ним, Яша!.. Не позорь ты нас!.. Не вздумай даже!..
…– Тоже как мы, одни живут!..
…– Порядочные люди!..
” Ну, а где ещё?,– участковый хмуро кутался, поднимая воротник. Летом под ночь прохладно совсем..,– Крыша – нет. По галерее – нет. Только вниз стянуть. Пару секунд. Выждал момент, и аккуратно стянул на нижний этаж… Спокойно скатал… Занёс в квартиру… Пока всё успокоится…”
Вспоминая, как Карпенко неистово защищают соседей снизу, Гезалов даже завидует. Это прекрасно, наверное, так вот дружить.
“…– Когда их Коленька руку сломал, Вася его на руках до больницы нёс!.. Яша!..”, — кричала Галина Васильевна.
Действительно, зайдёшь вот так и обидишь хороших людей…
… Поворочавшись полночи дома и убедившись в десятый раз, что другой версии нет, ближе к обеду Гезалов пришёл в квартиру Галитенко:
— Здравствуйте, — негромко говорит.
— Здравствуйте.
Все нормальные люди удивляются и даже пугаются прихода милиции. К любой бабушке – божьему одуванчику позвонит кто в форме вот так, ни с того, ни с сего, бабуля испугается, будто есть за что пугаться.
Так и Семён Иваныч удивился и смутился:
— Что-то случилось?..
— Здравствуйте, Семён…?
–… Иваныч.
— Семён Иваныч Галитенко..,– записывает Гезалов, входя в квартиру. Из комнаты выглянуло испуганное лицо жены Иваныча, и замерло, словно заяц перед “Камазом”.
— Да-да… Галитенко…
Старики испугались, и Гезалов поспешно успокаивает, улыбаясь:
— Извините, ни чего не случилось, простая формальная проверочка! Аж не удобно и говорить. Семён Иваныч!.. Дурацкая такая вот история: кто-то в управление к нам названивает, говорит, что в вашем доме самогонку гонят!..
Представляете?..
Старики выдохнули и посмеялись машинально. Уж больно хорошо улыбается участковый.
…– И названивает, и названивает!.. А начальник у нас суровый… Сами знаете, наверное. Строго-настрого мне приказал – разберись и успокой! Вот и хожу, как дурак… Квартиры нюхаю. Вечером рапорт подам, что вызов ложный. Все квартиры обошёл. А вы случаем ни каких запахов не чуете?..
…– Та какой самогон?..,– нервно посмеиваются оба,– На кой он нам нужен?.. Не в деревне чай живём!.. Вы что!?.. Аж смешно, ей-богу!..
— Я и говорю: глупасть какая-то!.. И с балкона ни каких запахов?.. Ни чё такого? Разрешите?,– не сбавляя темпа, Гезалов мгновенно разувается и проходит в комнату, демонстративо потешно принюхиваясь, старики крутятся рядом. Так же дурашливо посмеиваясь и балагуря, майор “для порядка” заглядывает и в другую комнату, и останавливается возле огромного бежевого ковра, свёрнутого и стоящего в углу,– И с этой комнаты не пахнет, Семён Иваныч?..
Старики замерли в тишине.
Клавдия Николаевна, выйдя из оцепенения, тонко и злобно тычет мужу в щёку сухоньким кулачком, уходя на кухню, плача:
…– У-у-у… Ирод. Я же говорила!.. От чё натворил….
Через минуту Семён Иваныч полушёпотом заливался слезами за столом, горячо размазывая слёзы:
— Яша!.. Сорок четыре года выслуги!.. Сорок четыре!.. Копейки за всю жизнь чужой не взял!.. Копейки!.. Любого спроси!..
И так далее, и про восемьнадцать похвальных грамот с завода, и про медаль “Ветеран труда”, и про то, как Василий Василич ему на “Москвич” одалживал, и как внука своего третьего они Семёном назвали…
— За всю жизнь, Яша!.. Ни копейки!..
… А в тот день Семён Иваныч, в который раз пройдя мимо свисающего сверху ковра Карпенко, чего-то задумался.
— Вот прямо сатана под локоть толкнул!.. Ей-богу!.. Прямо сатана!..
Осторожно стянув ковёр вниз, Семён Иваныч скрутил его, как майор и предполагал в своих догадках, и затащил волоком в квартиру.
…– И главное – на кой хрен он мне нужен!?.. Куда я его?..
И вот затащил Иваныч соседский ковёр, и удивился – как легко всё получилось. И не докажет ни кто…
А потом пришла жена, и они молчали пару минут, видимо думая об одном и том же. Мимо двери кто-то прошёл, и они вздрогнули одновременно, и поняли, что натворили…
…– Второй день сижу дома, Яша, и молю бога – не дай бог Карпенки припрутся в гости или ещё за чем… Ведь каждый день почти шастаем друг к другу!.. Уже кто-то постучался сегодня, а мы сидим, как мыши, и шелохнуться боимся… Даже не знаем, кто приходил-то… Только вам и открыли.. Случайно… И что делать мне, дураку старому?..
И не продать ковёр, и не пользоваться сами. И из квартиры его как убрать – тоже задачка…
Успокоившись, Семён Иваныч искренне жалуется:
— Вот ведь чё натворил, дурак, на старости лет… Уже думаю – на кусочки его порезать и выносить по частям?.. В мусорку… Так я ж его неделю буду таскать…
— Ирод!.. Натворил, скот..,– доносится из комнаты.
— Натворил, Клава…,– шепчет несчастный, прижимая ладонь к груди.
……
Поздно ночью, часам к трём, майор Гезалов вместе с Семёном Иванычем Галитенко бесшумно перетащили ковёр на крышу.
— Руки тебе целовать, Яшенька…,– старик спускался в полумраке за участковым, страстно шепча и наступая ему на пятки,– Ангел ты мой…
……
Утром уже ковёр принимал Василий Василич под расписку, не веря своим глазам:
— Вот, спасибо!.. Вот спасибо, Яша!..
–… А я так и понял – не иначе наркоманы какие-то!.. А больше некому, Василий Василич… Смотрю – на крыше припрятали, сволочи… Ну, я сразу и к вам…
–… Ой, спасибо, Яша!.. Ой, спасибо!.. Ох и Галя сейчас обрадуется!.. С магазина придёт, а тут такая радость!… Ох, и обрадуется!.. От чё значит наша милиция!.. Ой, спасибо, ангел ты наш!..

5 комментариев

  1. Наталья с языка сняла… Точно, бес попутал!!! А описал этот процесс так, что даже посочувствовала уродам! Особенно жёнушка хорошо, б-ть! Не смогла отговорить мужа!

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line