20160629_174857-2Во дворе нашей девятиэтажки как-то появился бродячий кот. С гордостью вспоминаю теперь, что имя ему дал именно я. Здоровенный лохматый котяра средних кошачьих лет. Нет, он был уже не молод, и “котёнком” назвать его ввиду огромных размеров вряд ли можно было. Но и не стар совсем.
Особенностью его, кроме открытого презрения к собакам, был великолепный окрас. Чуть склонный к полноте, кот был разделён на три равные части: голова и передние лапы – огненно-рыжие, живот и спина – чёрный уголь, фасад и роскошнейший по пушистости хвост трубой – сгущённое молоко. Неожиданно для себя (мне было 8-9 лет), я окрестил кота “Светофор”, и увековечил это имя в памяти многих. Поведение Светофора не могло оставить равнодушным ни кого. Считая ниже своего достоинства опускаться до бега, кот спокойно уходил от общения. Его походку можно было описать одним словом – дефиле. Именно так, спокойно и с достоинством, прохаживаются в санаториях видные деятели из науки, погружённые в серьёзные раздумья о государственных делах, но, вместе с тем, и с заметным лёгким налётом грусти о безвозвратно ушедшей молодой беспечности.


Чуждый плотским утехам, Светофор избегал общества дворовых котов. Нет, в малодушии упрекнуть его было нельзя. Я ниже приведу тому пример. Скорее всего Светофор был меланхоликом, и предпочитал безобразным кошачьим вакханалиям философию и умеренную медитацию. Однажды я стал невольным свидетелем отвратительной сцены, в которую Светофор был втянут по нелепому стечению обстоятельств.  … Просыпалось снежное зимнее утро. Светофор мирно дремал возле мусорного контейнера, поджав под себя лапы, когда из подъезда выскочил молодой спаниель недавних новосёлов. Собака, обладая скверным нравом и голосом, была жизнерадостна, полна энергии и необъяснимой тяги к насилию. Джери (так звали пёсика. Откуда эта привычка давать нашим собакам не наши имена?), заметив из дали кота, огласил спящий двор радостным воинственным воплем и кинулся в бой. Запорошенный Светофор, чуть поджав уши, укоризненно вздохнул и замер, наблюдая сквозь прищур приближение лохматой торпеды. Джери, замирая от удовольствия, что кот уже совсем близко, и, видимо просто не видит собаки, включил пятую скорость, и, растопырив все четыре лапы, кинулся в объятья своего позора. Не дрогнув ни одним усом, Светофор молча нанёс псу мощный боковой хук в скулу открытой перчаткой, ни на миллиметр не двигаясь с места…  Именно этот звук – шлепок кошачьей пощёчины по собачьей морде я долго хранил в памяти.  И потом ещё минуты две я отчётливо слышал удаляющиеся истошные “Уи-уи-уи!” в районе соседнего двора, и команды его хозяина “Джери, ко мне!.. Джери!..”, тщетно пытавшегося догнать несчастного пса.
… Интересно было смотреть, как кота угощали. Единственное, пожалуй, в чём его было можно упрекнуть, это в излишней брезгливости. Нет, я ценю наличие этикета, хороших манер и воспитания. Но… Отказываться от сёмги, только потому, что её подали на вчерашней газете…
Вспоминать о нём можно бесконечно.