579dbdfc4e043e3b61cc8569ca8dc577_xl… Старею я, что ли? Замечаю за собой стойкую потребность поворчать от неча делать… Подраться удаётся всё реже, силы уже ни те, да и опыт подсказывает печально – целее будешь, мол, очкарик… Смотрю на людей, и убеждаюсь, прав был предок, сокрушаясь и ворча так же когда-то. Эх, вы, люди, порождения скорпионов!..

… В маршрутке пьяный парень сидит. Взращённый на нашей коллективной трусости, откровенный хам, он разомлел и уже дошёл до стадии презрительного созерцания. Окинув взором культурных отворачивающихся, здоровенная и, по-всему видимо, прожорливая эта детина, не мигая рассматривает теперь каждого поочерёдно, тяжело дыша, распираемая габаритами своей значимости. Цмыкая мокрыми губами, он со скуки ищет глазами жертву. Бабулька торопливо отводит глаза, девушка напряжённо смотрит в окошко… Я только что вошёл и сел напротив его пьяного, не подозревая, что загораживаю теперь ему девушку. Парень даже как-то удивился, подняв на секунду брови, и перестал покачиваться: “Эт-чё-ещё-за-чудо?…” Он сидит спиной к водителю, один лицом ко всем. В салоне человек семь, из них три мужика. Все напряжённо молчат, потупив взоры, погружённые в свои мысли. Я люблю наблюдать такие ситуации. Не увидев во мне достойного противника (он в два раза меня больше, ей-богу!), пьяный смотрит вызывающе в упор. Я ближе всех. Началось. Обожаю… Спокойно осматриваю его снизу вверх. Жирные ляжки, расставленные в разные стороны… Кто-то сказал: глупец, стараясь показаться мужественнее, максимально демонстрирует свой пах. Брюшко, висящее между ляжек, обтянуто спортивным костюмом под кожаной курткой. “Sport”. Запоминаю эту деталь, осматриваю его руки. Если бы ни грязные ногти – можно было бы подумать, что это ручки младенца в масштабе 1:5. Пухлые пальчики, “перевязочки”. Помните, у малышей складочки на запястьях, словно ниточкой перехвачено? Ну вот… Ногти блестят. По торчащей из кармана упаковке чипсов, я догадываюсь – пальцы испачканы масляными крошками и обсосаны. Поднимаю глаза на лицо, и встречаю его неожиданно потрясённый взгляд. Это, увлёкшись, я осматривал парня слишком тщательно, и он теперь, потрясённый моим спокойствием, задрал уже брови выше некуда, и, скривив открытый рот, смотрит на меня, замерев, словно крикнет сейчас. Перехожу ко второй части марлезонского балета. Смотрю спокойно ему в глаза ровно три секунды, и, легко моргнув, медленно (!) отворачиваюсь, “зевая”, прикрывая деликатно рот. Боковым зрением я вижу его замешательство, выдерживаю небольшую паузу, и бросаю короткий презрительный взгляд искоса, цыкнув зубом. Следующие две минуты я наслаждаюсь видом в окне, посматриваю украдкой на девушку, отлично видя, как мой бык напротив судорожно готовится к бою, соображая, что же ему делать?.. Я его смутил. Обычно они делают сначала какой-нибудь сильный жест. Что-то исконно мужское, словно по-викинговски. Как правило, это или громкий мат или честная пивная отрыжка. Мой пошёл дальше. Выкрутив из носа, словно ржавый шуруп, козявку, он презрительно изучил её, и эффектным щелбаном метнул в проход салона. Девушка нахмурилась, невольно отпрянув. Я заржал с удовольствием, скрестив от руки, в упор разглядывая придурка. Вконец расстроенный такой моей выходкой, стеснённый своим волнением, он, как я и лжидал, вытащил из куртки телефон. Обычно они “срочно звонят”, озираясь на 360 градусов. Ему намного важнее сейчас поговорить по телефону. При этом они говорят кому-то всё, что должны услышать вы. Да, проще всего самому лично озвучить свою крутизну для присутствующих.
… — Ало!.. (его зычное “о” пугает бабушку, и та чуть не падает в проход, вздрогнув) Это я. Да. Слышь? Чё ты? Как там? Ыгы…,– говорит он страшным голосом, пугая всех, после чего минуту небрежно слушает, злобно рассматривая присутствующих исподлобья. Меня он заочно уже уничтожил, и поэтому “не видит” меня, разглядывающего его с издевательской улыбкой. Все напряжённо “не мешают разговаривать”, и он резко перебивает кого-то:
— Слышь, ты! Я же сказал, щас подъеду и распедалю там всё!.. Да!.. Всё, давай! Угу!.. Давай, короче!..
Когда слышу этот выговор, я не могу сдержать невольный смех. Делая ударения в словах на абсолютно все гласные, словно выбивая ковёр, парень выпячивает нижнюю челюсть, и трубит, как лось во время брачного гона. В его арсенале масса сильных словосочетаний и оборотов. Не в силах слышать глупость в телефоне, он расстроенно хмурится, цокая языком:
— Слышь, ты! Котёнок по имени Гафт! Щас я подъеду, говорю!.. Подъезжаю, говорю, слышь?.. Ты, я уже в Комсе!..*
Презрительно казнив телефон, он садится вполоборота, и мы все видим, как он “уже подъезжает”. И я не мигая таращусь на него, скорчив оскорбительное презрение, но он не смотрит, скотина… Умоляю, посмотри же! И скажи что-нибудь мне лично. Клянусь – я выйду вместе с тобой немедленно!..
… Взяв сдачу, парень выходит так, словно у него арбузы под мышками, и сразу же шумно сморкается в тротуар, чуть наклонившись. А я вздыхаю ему вслед, и провожаю взглядом. Шо за жизнь?.. Не получается подраться, хоть убейте…


Комса* — в Тольятти старожилы так называют Комсомольский район.