… Потрясающей красоты девчонка!
Это словосочетание я использую так часто при виде женщин, что в каждом случае нужно подробно остановиться на деталях, ибо понятие красоты женщины настолько абстрактное и безграничное, что запутаешься, ей-богу.
А Катюша действительно – потрясающей красоты девчуля.
Катюше почти двадцать лет, и я, старпёр на грани грядущих внуков, к такой пузатой мелочи отношусь всегда аккуратно и осторожно. Так вот залюбуешься невольно юной прелестницей, и вдруг увидишь своё отражение в витрине, а на тебя смотрит плешивый очкарик, который слюни пустил на сыкуху… Позорище… У самого дочь такая же. Даже старше…
А Катюша красавица. Первое, что бросается в глаза – прекрасные каштановые волосы, туго заплетённые в тяжёлую короткую (чуть ниже лопаток) косу. Такие косы я видел в Беларуси… Волос крупный, сильный и лоснится на солнце, переливается, как шёлковый. Коса тяжеленная… Красотуля головкой взбрыкнёт, косу перекинет с плеча на плечо, глаз не оторвать… Такой косой от хулиганов отбиваться, раз плюнуть… А чё?.. По роже так вот хлестануть косищей… Ха-ха-ха…
И вот у Катюши такая же коса. Волос мощный, прямой, а на висках непослушный локон в пружинку кудрявится, на солнышке рыжим золотом играет. Из дали волосы кажутся аж чёрными, но не чёрный точно – спелый каштан!
А кожа у Кати белая, как простынка, и на этой белой коже губы пунцовые, будто Катю минуту назад целовали взахлёб, нацеловать не могли никак…
… Маманька на Катю не нахвалится:
…– Сначала всё модельером хотела…,– смеётся,– потом вдруг одумалась: ” Я, мама, архитектором буду, наверное!”.. Она у нас отличница!.. Дочка единственная… Ха-ха… Мы с мужем не нарадовались… Вон, сколько накупили…,– женщина рукой машет на комнату Катюши, а в светлой комнате замечательный широкий стол, а у стола здоровенная чертёжная доска с мудрёными линейками на шарнирах, штук пять классных органайзеров, стопки ватмана и бумаги, чё только нету, учись – не хочу…,– Теперь и не знаю даже… Куда это…
Катюша учится взахлёб, себя не жалеет, сутулилась за конспектами, шею её в тонусе мне приходится на место ставить, короче говоря… И прыгает маманька вокруг красавицы Катюши, шо курка перед цыплаком, пылинки сдувает, работать мешает.
… Катюшу я усадил на стульчик, бретельки спустил, прикрыв спелую грудь пелёнкою:
— Дышите,– говорю.
У Катюши мурашки по душистой шее бегают. А чего вы хотите? Незнакомый дядька припёрся, плечи-шею наминает, разговоры ласковые ведёт…
— Умница,– говорю,– плечо не напрягайте,– и Катюша послушная, плечико расслабила, дышит ровно.
Я ей чё не скажу, она глазищи огромные свои бездонные поднимет:
— Вот так?,– спрашивает.
— Да-да…,– смущаюсь, аж хмуриться начинаю,– Молодец. Плечо расслабь, и по-во-ра-а-а-чиваем…,– мягко, но уверенно приобняв сидящую девушку сзади за оба плеча, я бедром ровняю ей спинку, поворачиваю, фиксируя подбородок, на 180 градусов,– Дыши-дыши!.. Следи за дыханием… Дышим глубоко и споко-ойно…
— Вот так?,– опять огромные карие глаза взмахивают ресницами, будь они не ладны…
— Да-да… Вы молодец. И это плечо тоже расслабим… Не бойся, я не уроню, не брошу…
… Маманька тенью носится за спиной, помогать лезет.
Через час я закончил. Катюше размял спину, убрал тонус ШВЗ*, потянул позвонки, втёр бальзам, уложил на спину:
— Отдыхайте. Молодец вы, Катюша… Для первого раза вы просто умница…
… Маманька в глаза мне заглядывает с мольбой, аж смешно…
— Что вы так переживаете, Анна Ивановна?,– смеюсь,– Ни чего страшного… Небольшая невралгия… Сколиоз совсем незаметный… Это сейчас у каждого второго… Пусть перерывы делает… Не нужно часами корпеть… Часик позанималась – гоните её во двор… Пусть… Вон, в магазин её отправьте, хай пройдётся, подышит… И вот такое упражнение ей…,– показываю примитивные “потягушки”,– Почаще… Только “на горячую”… Немножко попрыгала, разогрелась и потянулась… Хорошо?
… Выйдя за мною в подъезд, женщина выдохнула, будто мешок тяжёлый донесла:
— К “химии” готовимся…,– обе ладони к глазам, и водопад беззвучный, плечами дёргает, стоит…
Я опешил:
— К какой “химии”?..
… Катюша зимой простыла, у Катюши гидроцефалия мозга, пошло осложнение на глаза, и теперь у Катюши зрение “минус восемнадцать”…
… У меня мурашки на руках вытащили волосы из рукавов…
У меня зрение всю жизнь “минус три”, и кликуха у меня в армии была “Слепой”, потому что ближе к вечеру я все лужи соберу, все бордюры отпинаю… Минус восемнадцать?!!.. Это ж… Минус! Восемнадцать!!
…– Да!..,– женщина громко глотает слёзы, крепко держит закрытую дверь, трясётся, як цуцык, того гляди закричит… Только что была приятная милая мадам, а сейчас стоит передо мною красное зарёванное и растрёпанное существо со слезой на носу,– Один глаз уже полностью ослеп… А второй смогли остановить…,– плачет заливается тихонько.
— Прогрессия…
…– Да… Прогрессия… Мужу сказали – можно в Израиль повезти её, там якобы берутся за такие трудные случаи… Но ни каких гарантий… Хотя бы один спасти… Квартиру будем продавать…
Тут же стали понятны эти томные Катины взгляды огромными бездонными глазами… Будто в кофе горячий смотришь…
…– Как через целлофан, говорит, вижу…,– женщина совсем захлебнулась слезами, растёрла лицо и отдышалась быстро,– Всё-всё-всё… Извините, побегу я, — носом шмыгает, с опаской прислушивается к своей двери,– Только вы ей ни чего не скажите!,– шепчет горячо, аж мокрый кулачок мне перед носом,– Я вас очень прошу…
— Да конечно… Что вы…, — оправдываюсь…
… Я ещё приходил несколько раз, и как-то мне позвонили вечером:
…– Да-да… Катина мама… Здравствуйте!… Завтра утром мы вылетаем… Спасибо вам…,– знакомый голос в трубке шепчет.
— Храни вас бог,– говорю,– всё хорошо будет!.. Катюше привет передавайте!.. Она у вас умница!..
— Спасибо,– плачет женщина…
… А потом я встретил их через несколько месяцев.
Проезжал мимо парка вдоль ул. Гагарина, и увидел их.
Я узнал Анну Ивановну. Вдвоём с Катей они неспешно шли по аллее, и было видно, что они просто гуляют вдвоём. На Катюше не по погоде была тёплая короткая курточка, чёрные очки и тонкий платочек на совершенно лысой голове…