“…– Верное средство для поддержания мужской потенции…,– томный женский голос перебивает восторженный дурашливый выкрик толстого мужика,– Стоять будет, как в двадцать!…” И дядя побежал за средством, сбивая на пути стул, забыв трико надеть…
Если я умру внезапно, не успев проверить почту, имейте ввиду – эпитафии на моей могиле будет хватать типа “он просто ненавидел рекламу”. Не нужно этих высокопарных слов и восклицаний. Хорошо? И памятников будет достаточно двух-трёх. Скромность ещё ни кому не помешала. В Москве, в Алматы, и в Казани. В Алматы на ул. Манаса надо. Ну, в Актау тоже можно… На площади Ынтымак где-нибудь… В уголке.
… И короче говоря побежал мужик за средством, чтобы у него стоял “как в двадцать”… Бежит, пузо туда-сюда, туда-сюда… А красотка, обтянутая купальником, улыбается и ждёт…
Я опять психую…
1) Будь проклят во веки веков тот подлец, который первым заявил, что намазать губы женщине таким слоем помады – это красиво. Сто раз уже говорил: Женщина должна выглядеть так, чтобы её хотелось прижать к себе. А эту мочалку я только оттолкну испуганно, если она нечаянно приблизит ко мне лицо. Клянусь!
2) То же самое с сиськами. Какой дурак вам сказал, что такие шары нам нравятся? Уверяю – кто видел этот бампер без упаковки, больше на него посмотреть не захочет. Заявляю как специалист высшей категории.
3) Запах.
Причём запах – самое главное и наиглавнейшее.
Печальный опыт (мы сейчас вернёмся и к “двадцати”, не переживайте), печальный говорю опАт, когда ослеплённый и околдованный первым впечатлением, ты не веришь ещё своему счастью, неминуемо сокращая расстояние между собой и роскошной прелестницей, трепетной птицей пульсируешь вопрос “неужели?”, и вдруг понимаешь наверняка, что “ужели-ужели, не ссы!”, и карусель приключения несётся к сладкой развязке, как вдруг карусель твою на пути начинает бить и трясти. Неожиданные открытия так же быстро и удивительно вдруг останавливают тебя и охлаждают… Тут и пол-мешка пудры, и вчерашняя щетина на ногах, и запах изо рта, и всё остальное. Какая скотина вас приучила брить ноги?.. А руки вы чё не бреете тогда?..              И если в двадцать лет ты несёшься на эту амбразуру просто из коллекционного любопытства, то к тридцати и после ты готовишься к броску уже более осмысленно, и без фанатизма. Куда она денется? Амбразура-то? И уже к сорока вдруг удивляешься внезапной мысли, что абордаж этого незнакомого судна можно было вполне заменить обходом, ибо утром ждёт куча дел, и нужна была свежая башка. А к пятидесяти, закалённый в боях, испещрённый душевными ранами, ты суровым морским волком молча смотришь вдаль, проходя мимо сигналящего тебе судна, уверенный, что всё это блеф и пыль, и судёнышко это жалкое, и нет ни времени не особого желания лишний раз убеждаться, что ты давно уже знаешь все секреты этой конструкции до мелочей, и прекратите вы так махать флажком, ей-богу… Я стопудово знаю, что ваши персики не такие уж и свежие. Шо вы тут брешете, милая?..
А в двадцать – это да. В двадцать (и значительно раньше, между прочим, просто в рекламе выбрали именно “двадцать”, вот я и взял его за основу), а вот в двадцать лет я, словно молодой и здоровый пёс, сбежавший наконец-то из питомника, впервые нёсся по апрельскому городу, жмурясь от солнечных бликов из луж, удивляясь (но не боясь совершенно!) незнакомых звуков и запахов, грохота города, обилия интересных вещей. Толпы навстречу, одинокие фигуры, совсем маленькие и огромные, шумные и тихие, пахучие аж чихнёшь, и абсолютно без запаха, интересные и так себе… И вон псина, которая меня облаяла за что-то, а эта кинулась лизаться сразу, а те двое совершенно неожиданно полезли в драку, а эта старая и облезлая на верёвочке прошла мимо совсем не заметив… Вот что такое “двадцать”!.. Зубы целые и все. Палкой я ещё не получал. Камнями в меня не кидали. Ухо не рвали в драке. Химией я ещё не травился. В подвале не отлёживался после побоев. И не гладили меня ещё по-пьяни “хороший пёзик… у, хороший пёзик…”, и не топали злобно “пшол!”.. Это и есть “двадцать”.
Так и в отно… (хотел написать “в отношениях”, но не буду писать так. Испохабили такое слово…) Так и в этом деле, короче говоря…
Если у тебя уже не стоит, дядя, нет смысла в средствах. “Не стоит” – это в голове. А если ты думаешь, что сейчас ты нажрёшься средства, ляжешь пузом на эту куклу и ей будет хорошо, то ты дурак, дядя.
Сам подумай. Встань к зеркалу и подумай. Ты, и вдруг “стоит, как у двадцатилетнего”… Это же смешно. Шо ты с этим делать будешь? На кой тебе он – стоячий?..
Мне пишут – “вы вернули меня к жизни”. Сейчас начитаетесь, и попроситесь обратно… (шутю)
… Женщина прошла мимо. Одуреть можно… Сорок щемто. Нет, постарше… Не-е, я в телефоне копался, и только краем уха заметил, мол, мимо какая-то морковка шурует… Это как старый пёс, обнюхивающий фонарь. Молодой дурачина вертит башкой на каждый звук, пугается даже, а этот спокойно занимается своим делом, иногда подрагивая ухом, чуть поворачивая его. И ему этого достаточно. Звук даёт ему инфу о расстоянии, версиях происхождения шума, чё башкой зря вертеть-то?..
А женщина прошла, и я замер.
Боже мой, спасибо… Ещё есть на свете то, чему я могу умиляться. Женщина прошла, и за ней тянется еле заметный запах кожаной сумки (новые сумки сильно пахнут), что-то цветочное (женщинам можно, чтобы духи пахли цветами), и ещё что-то, что сложно объяснить, но хочется вдохнуть глубоко…
У моей супруги так пахнут волосы. Особенно если сунуть нос к самым корням волос и вдохнуть. Тёплый вкусный запах. Сколько раз пытался уснуть так, с носом в её волосах, да разве ж она будет спокойно лежать? Вертится, как зараза…
Вот объяснили бы вы мне в двадцать лет что это такое – женщина прошла, и я замер. Потому что мне нравится, как она пахнет… И мне этого достаточно.
А эта курица-студентка накурилась и села рядом, и её хочется оттолкнуть…