Warning: Division by zero in /home/users/a/alincaj/domains/xn--80aaaic3aogxk4a.xn--p1ai/wp-content/plugins/social-networks-auto-poster-facebook-twitter-g/inc-cl/yhludryr.php on line 1180
 Как-то под Дубровицей. - Алик Гасанов

Как-то под Дубровицей.

images-2… История эта давняя, мохом поросшая, брехни в неё очень много люди намешали. Так что, не судите строго, как говорится. А работал мой дед по случаю в тех местах. Шоферил по молодости. Носила их нелёгкая по всей стране. Шоферов-то. А чё? Неженатый, бездетный. Иной раз чёрти-куда отправят, был-дело. По всей степной Азии колесил, и в Сибирь, бывало, заезжал, а Украину и Беларусь – с закрытыми глазами мог проехать. А на Кавказ мотался, как в огород до ветру. Ей-Богу!.. Вот дед и рассказывал как-то.

… Это сейчас Дубровицу можно уже даже городком назвать. А в те годы (дело было ещё до Брежнева) и “деревней” бы язык не повернулся. Приграничные посёлки все такие. Народ тут тихий, не разговорчивый. А после войны и вообще тишь такая была, что хоть караул кричи. Болота кругом. Разруха. Вся страна до сих пор восстанавливается, не до окраин пока.
… И тут в августе (продолжает дед) вдруг с самого утра на противоположный берег реки Горынь выезжают шесть зелёных автобусов и два грузовика. Вываливается народ, чего-то начинают копать, доски разгрузили, сарай мастерят, палатку натянули… Короче говоря, стоят дубровчане на берегу и диву даются: “щё це воно такэ?”. А на той стороне разошлись не на шутку. Здоровенную мачту поставили, патефон заводят, мотоцикл гоняет взад-вперёд, откуда-то корову ведут на верёвке… Короче говоря, обживаются люди. Ведут себя по-хозяйски, костёр разожгли, из реки воду берут. Хохот-крики. Толстяк намылился на бережку, рожу бреет, зеркальцем вертит. И тут глянули дубровчане, и прямо обмерли – на мачту медленными рывками поднимается… фашистский флаг!… А из палатки один за другим выходят фрицы в касках, со шмайсерами на грудях. Балуются, ржут, балагурят… Гармошка губная запиликала сочно и ровно…
Народ кинулся по домам…
Украдкой поглядывая на “тот” берег, сельчане бегали от дома к дому, укрываясь в присядку на открытых местах. Стихийно сам собой собрался митинг возле почты. Председатель Микола Евсеич бледными губами строгим шёпотом прокричал односельчанам:
— А-ну, тихо там!.. Мужики!..
Все примолкли.
— Значит так: сейчас всем разойтись по домам!.. И не высовываться!.. Я свяжусь с райкомом насчёт указаний, потом оповещу увсих!.. Ясно?..
— Так щё ж воно?.. Опять, што ль?.. Микола Ев.., — зашумел вполголоса народ (а народу-то человек пийсят, не больше, ей-богу! Диды, тай бабы!)
— Цыц, я кажу!,– свирепо нахмурил брови председатель, — Русским языком сказано – всем разойтись и не шуметь!.. Связи нет четвёртый день!.. Шо, не знаете, что ли?.. Обещали к вечеру нынче!.. Цыц, говорю вам!.. А-ну – увси по домам!.. До утра щёб никто носу ни казал!.. И щёб тихо у меня!..
Народ неслышно разбежался, крестясь и всхлипывая на бегу.
… А дело было вот в чём.
Решением Львовского ВЦСПС от 11.07.59 года за №-11201/64 в парткоме были утверждены график и смета съёмок полнометражного военно-патриотического художественно фильма “Иван Перепелицын на передовой”. И вот прибыла орава массовки для снятия батальных сцен в эти места. И шастают теперь по берегу больше сотни переодетых “фашистов”, и дурака валяют, потому что съёмки отложили на четыре часа, так как танк задерживается, шёб вин издох!.. И валяет ваньку дурачьё молодое, переодетое в эсэсовцев, и от нечего делать глазеет по сторонам, наводя ужас на местный люд. И от скуки прошлись по мостику четверо, поплевали в речку, покурили, да и зашли втихаря в пайторг, взяли водки, хлеба. Сидят теперь на бережку в тени ракиты, тушёнку жрут штык-ножами, по-немецки хихикают, сволочи…
И нажрались хлопцы.
И съёмку прозевали.
И в тот момент, когда все порядочные фашисты бегали уже по берегу за танком перед кинокамерой, эти четверо – опять по мостику в Дубровицу – шасть!.. За добавкой. Весёлые, ржут, шмайсерами друг друга пугают, по-немецки дурачатся:
— Ханды-хох, Гриша!.. Ми тебя будем немножько пуф-пуф!.. Ха-ха!..

— Та пошёл ты… Ха-ха-ха!..
За этим занятием их и застал бледный Микола Евсеич, выбегая из-за угла пайторга с хлебом-солью на рушнике:
— Хлеб-соль, господа хорошие!.. Хлеб-соль!..
Чуть склонившись, он замер, улыбаясь, судорожно понимая, что по-немецки помнит только “Гитлер-капут”.
— Хлеб-соль!.. Господа немцы… Хлеб-соль!.. Наконец-то дождались… Мы вас… Хлеб-соль!..
“Фашисты” синхронно задрали брови, переглянулись и заржали.
Весёлый Гриша наставил на Евсеича деревянный шмайсер:
— О!.. Русский партизан?…
— Помилуйте!..,– громко сглотнул, счастливо улыбаясь, председатель,– Какой-же я партизан?!.. Хи-хи!.. Найн партизан!.. Найн!.. Хлеб соль… Хай Гитлер!,– вспомнил, наконец, Евсеич, и просиял,– Хай Гитлер, говорю, товари… господа немцы!.. Как на духу – хай Гитлер!.. Вот те истинный крест!..
Старик так истово клялся, что парни молча залюбовались, не зная, чего делать. А Гриша-змей разошёлся, брови хмурит, Евсеичу не верит до сих пор:
— Коммунист?.. Балшивик?..
— Всех укажу!.. Всех!.., — по деловому приглашая жестом, заторопился вдоль забора Евсеич,– Пройдёмте, господа!.. Милости просим!..,– тут же сосредоточенно кривит лицо, кумекает, тыча пальцем в сторону то одной, то другой хаты,– Вон в той агроном Жердев проживает. Коммунист! (прикрыв ладонью рот, по секрету в сторону “немцев” ) Дома сейчас… И он и брат его… Если надо – я позову… А вот в этой (продолжает обычным голосом) механизатор Савельев с семьёй. Тоже партийный. Пойдёмте, пойдёмте, господа!… Вот туточки!..
И, проведя по улице мало чего понимающих “фашистов”, Микола Евсеич сдал бы фрицам весь актив Дубровицы, не упустив ни одного, если бы не разъярённый помощник режиссёра, бегущий по мостику с жестяным рупором в руке:
…– Какого чёрта вы сюда припёрлись?!.. Я же сказал – мост не переходим, пока дым не сойдёт!.. Вы кадр испортили!.. А ну бегом сюда, сволочи!.. Из-за вас только не поджигаем!.. Ты зачем каску снял, скотина?!..
… Опешивший Микола Евсеич потрясённо наблюдал, как злющий мужичок в кепочке с надписью “Труд” взашей вытолкал “немцев” на мостик, и пинками погнал их на тот берег, пару раз даже шарахнув последнего рупором по каске.
Пристально всмотревшись в “фашистов” на берегу, Евсеич увидел и полозки под кинокамерой, и зонтик над ящиками, и мужика в наушниках с микрофоном. Озарённый догадкой, Евсеич повернулся на пятках, и наткнулся на мрачные взгляды односельчан…
… Говорили, что к председателю через пару дней приезжали из района. И Евсеич пропал. Куда он делся, никто не знал, и особо не интересовался.
Такая вот история.

2 комментария

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line