… Телефон проорал визгливо, и я поморщился.
Я заметил давно уже – у меня в телефоне функция какая-то введена свинячая, или вирус, что ли?.. Держишь его в руках – молчит, но только стоит торжественно сесть на унитаз (простите, Таня, но я поборник истины, вы ведь помните), и, короче говоря, только сядешь, так сказать, намереваясь с чувством, с толком, с расстановкой, говорю, просидеть на ём не меньше двух минут, шоб никто тебя не отвлекал, тщательно, так сказать, окунуться в прострацию, как телефон мой тут же набирает полные лёгкие воздуха и орёт:
— Вернись ко мне олень!.. По моему хотению!.. Умчи меня, олень!.. В свою страну оленюю!.. (Аида Ведищева. Прекрасный голос, весьма всем рекомендую)…
И вот я уже мечусь стремительным оленем, бросив все дела, на ходу подхватывая штаны, и решая судорожно – досидеть всё же, или отложить брифинг на вторую серию?
…– Ало? Здравствуйте!,– на телефоне “училка Там. Влад.”, приятный голосок, девке лет двадцать пять, наверное,– Ало? Алик А… гаеви… ч?,– не знаю, чем им так сложно моё отчество, но его всё время выговаривают по слогам,– Ало?
— Да-да!,– говорю, — Здравствуйте, Тамара Владимировна.
— Ало?.. Алик Агаевич, а ваш сын дома?
Леон должен прийти с минуты на минуту, а я на обед заскочил, и сынище сейчас припрётся, наскоро почавкает бутербродом с чаем, и пошурует на “треньку”.
— Нет,– говорю, и чего-то волноваться начинаю, на часы поглядываю,– Сейчас должен прийти.
— Алик Агаевич!,– училка сглатывает взволнованно,– Сейчас звонила мама Юли Тарасовской, говорит что ваш сын её дочери голову разбил…
— Как?..,– холодею я.
А та продолжает сбивчиво:
— Женщина вся в истерике. Говорит, что звонила её Юля, говорит, что ваш Леон закидал её камнями и разбил голову!
И дальше тарахтит взволнованно, и я вижу перед глазами русую головку девочки, с косичками, и кровь на волосах.
— Там… Тамара Владимировна!.. Ало?!.. Тамара Владимировна! Подождите!.. Вы точно про моего сына говорите?.. Ало?..
— Да. Гасанов Леон, говорит. Я ведь правильно звоню?
— Конечно правильно!,– мой сын и – “побить девочку”, а тем более “закидать её камнями” – вещи совершенно не связующиеся,– Только… Подождите. Это что-то непонятное… А где эта… Юля?..
— Юля сейчас домой должна прийти, её мама в “Скорую” позвонила!.. И в милицию. Говорит.
И мы ещё чего-то говорим, перебивая друг друга, и я горячо клянусь Тамаре Владимировне разобраться и перезвонить.
Не успел я договорить – вваливается наследник моего престола.
Рожа усталая, на ходу куртку снимает, в руках шапка, на спине ранец неподъёмный. Щёки горят с морозу…
— Привет,– осторожно выглядываю.
Зевает, как обычно, разувается.
— Как дела?,– котом обхаживаю издали.
— Нормально…
Попёрся в ванную, помыл руки, харкнул в раковину.
— Кушать будешь, Кузя?,– он у меня с детства “Кузя”, и он чего-то с возрастном начинает беситься на этого моего”Кузю”.
— Не-а…
Оглядев сынище, я никаких следов происшествия не обнаружил, и бью в лоб:
— Чего там у вас с Юлей произошло-то?
— С какой Юлей?,– сынок так просто задирает брови, что я успокаиваюсь окончательно.
— Сейчас звонила учительница твоя,– говорю, и пересказываю историю вкратце.
Сынок удивляется и хмурит брови, удивляясь ещё больше:
— Она чё, сдурела, что ли?.. Мы в снежки играли. Я, Артём и Данила Братцев!..
— Не кричи.
…– И мы такие в снежки играем, а Юля такая сама первая начала, и в Артёма снежком пульнула, и прям по башке ему!
— Не кричи, говорю.
…– И Артём такой за ней побежал, а Юля такая меня за спину вут-так хватает (обнимает меня сзади и начинает вертеть), и смеётся такая, как…
Аж разозлился, искры мечет.
— Надоела мне эта Юля уже… Всё время хватает меня!.. Увидит, что мы с пацанами чего-нибудь начинаем, и сама подбегает!.. И всё время меня хватает в обнимку, и прям вут-так!.. (опять показывает, обнимая и тиская, валя на диван) И хохочет!.. Как ненормальная!… Нас уже… Меня уже её женихом дразнят!..
— А ты?,– я стараюсь не смеяться.
— А я ей – Юля, отстань от меня, говорю, пожалуйста. А она всё равно!.. И ржёт!..
— Ну это понятно. А сегодня-то чего?
— И сегодня то же самое! Мы с пацанами снежками кидаемся после школы!..
— Не кричи.
…– А эта Юля, блин, такая подбегает, и в Артёма снежком!..
— Не ори, говорю. Переодевайся, давай.
…– И такая вут-так на меня наскакивает, и повалить хочет!..
— А ты?
— А я ей говорю – отстань, Юля!
— А она?
— А она как дура ржёт!..
— Ты в неё кидался?
— Нет.
— А башку ей кто разбил?
— Никто ей ни чего не разбивал!.. Пап!.. Ты чё?!.
— А чё…
…– Она в Артёма кинула, а я говорю – Юля, отстань, пожалуйста!..
— А она?
— А она обиделась, и говорит – сейчас я вам покажу!..
— И ушла?
— И ушла!..
И сынище нервно переодевается, раздувая ноздри, и воинственно дует на тренировку, а я перезваниваю училке, которая тоже уже всё разузнала, и мы с ней неловко посмеиваемся, чувствуюя, как краснеем.
…– Обалдеть можно, Тамара… э… Владимировна…
— И я в шоке, Алик… эээ.. Агае-вич… И это пятый класс только!..
— Обалде-еть можно…
— Угу… Я тоже так думаю…