1a4e275752a395ad75f559159d8a032c … По старым улочкам города я всё время хожу медленно.
Вытертые временем дома, сотни раз белённые, лавочки причудливые, чугунного литья. Как-то даже видел бетонный заборчик-клетку. Сохранился как-то.  Всё покрыто памятью, даже голоса слышатся будто.
Тут тихо. Редко увидишь молодого. Разве что женщину с коляской.

Деревья потрясают своими причудливыми размерами. Врастая боками в заборы, деревья корнями волнуют тротуары, пробивая трещины, словно подышать стремятся из-под асфальта.
Детские площадки советских времён. Всё добротно, крепко, краска облупилась толстой чешуёй. Отщипнёшь кусочек – посчитать можно, сколько раз менялся цвет качелей…
Тропинки люблю. Когда дождик выплачется и моросит уже по привычке, мелко подрагивая листьями в чащобах сзади пятиэтажек, хочется идти аккуратно. Заденешь куст, обольёт сверху, как из душа.
Выхожу за угол, и останавливаюсь.
Уютный дворик, лавочки низенькие, а перед подъездом к каждому дереву привязаны игрушки мягкие. Огромный пузатый заяц прикручен проволокой за горло к берёзе, ногами до земли достать не может. Лошадка распята, гвоздями прибита сквозь копыта… Жутковатое зрелище. Видно, что игрушки тут давно уже. Для красоты. Дождик их намочил который раз, снег на них таял неоднократно, вороны выдрали из уха зайчика вату, глазик повис на нитке…
Нет, перестаньте, пожалуйста. Я никогда не смеюсь над стариками, и других осажу, ибо это грех великий, и будь проклят любой, кого забавляет немощь людская. И пусть трижды будет глупа и непонятна та бабуля, которая притащила сюда этого пластмассового ёжика, и насадила его на кол, чтобы освежить интерьер двора. Да, это смешно. Но смеяться нужно беззвучно, незаметно и где-нибудь подальше отсюда. Я представляю, каким сокровищем видит эту лошадку восьмидесятилетняя женщина, которая играла лишь в тряпичные куклы сто лет назад. У меня во дворе тоже живёт такая. То ведёрко детское приладит к оградке, то выброшенную кем-то “Барби” с мусорки притащит, расчешет и воткнёт ногами возле лавочки.
… Светлана, знакомая моя, остренькие ноздри раздувает, пыхтит, не находя слов от возмущения.
Света регулярно навещает свекровь. Бабка одинокая, набожная, но суровая, старой закваски.
…– Я прихожу к ней,– Света аж побелела, всю дорогу свою злость тащит, меня встретила,– Представляете? В коридоре смотрю – какая-то куча хлама… По полу течёт, клопы лезут… Смотрю – а это она игрушки со двора поотрывала!.. Стирать принесла!!..
Света миленькая женщина. Чистюля и умница. Мы почти ровесники, а она как девчонка совсем. Стоит передо мною, аж трясётся от возмущения:
— Я ей: “Галина Васильевна!.. Чего ж вы делаете?!.. Ведь грязь же это, да и тяжесть такую на третий этаж таскать!..” Игрушки тяжёлые, мокрые – она их всё утро таскает!.. Представляете?.. Меня отругала, выгнала. За стиральным порошком пошла…
А я улыбаюсь, удивляясь искренне…
Ну что же тут сказать?.. Ни чего тут не скажешь…
Бывает…