bez-nazvaniya-1… В час, когда мне безнадёжно одиноко… Кто-то пел так, по-моему… Когда мне одиноко и тоскливо, я невольно стараюсь спрятаться в толпе. Кто-то посчитает меня неврастеником. И правильно сделает. Очень люблю я это состояние. В самой гуще людей я созерцаю бег чужой жизни, поглядывая на мир беспомощным очкариком. Без козырька, и под дождём…

… — Ало!,– кричит мужик моего возраста в трубку. Нет, он не кричит, он просто разговаривает так чётко и громко, спокойно и привычно, что вся маршрутка вместе с водилой невольно затихает, слушая каждое его слово,– Ало!.. Серёга?.. Ало!.. Здоров, Серёга!.. Как оно?,– мужик холёный и ухоженный, явно выпимши, брит, выглажен, подстрижен, слегка полноват, но видно – он ещё молод и горяч, не смотря на лёгкий намёк залысин,– В баре пиво пили мы как-то, помнишь?.. Это Алексей. Ало… “Алексей”, говорю!.. Угу… Как оно, братан?.. Чё там?…
В трубке ему чего-то отвечают, неловкая пауза повисла, девушка справа от меня хрупким пальчиком осторожно почиркала запотевшее стекло, стараясь сделать прозрачнее окошко сквозь матовую белену. Я подчёркнуто деликатно подался вперёд,  широкими щедрыми мазками всей ладонью смыл запотелость окна в три маха. Девушка насупилась, не ожидав такого. Сидит, в коленки себе смотрит. Тонкие кисточки ладоней подмышки спрятала.
… — Ало!.. Чё, как ты вообще?.. Угу… “Алексей”, говорю… Угу. Ну, помнишь, на Степана Разина сидели в баре как-то… Угу… На Степана Разина!.. Угу… Как ты?…
В трубке ему отвечают, но, видимо, не узнают, и мужик терпеливо втолковывает, слегка обижаясь, чуть-чуть громче:
— “А-лек-сей!”… Сидели мы…  В четверг, по-моему… На Степана… Ну!.. Ик!..
Там, наверное вспомнили, и мужик оживился, выпрямляясь свободнее, и все выдохнули.
…– Ну вот!.. Вспомнил?.. Как оно, Серёга?.. А я смотрю – телефон твой сохранился, я записал ещё тогда… Думаю, позвонить, что ли?.. Как ты, братан?..
Потом длится минутная тишина, в телефон что-то говорят, и мужик кивает понимающе, успокаиваясь и говоря всё тише:
— А я еду сейчас на Мурысева… Думаю, кому бы позвонить? Посидеть, обсудить… Как оно, братан?..
И так он рядышком да около всё обхаживает Серёгу, который и через пятнадцать минут беседы всё равно его не узнаёт, и задаёт дурацкие вопросы, и мужик периодически нукает, напоминая, что он Алексей, с которым Серёга пил пиво неделю назад в случайной компании, где-то на Степана Разина…
… По разговору мы всей маршруткой понимаем, что Серёга сейчас занят, и что он не освободится через час, и через два тоже не освободится, и вообще сегодня не освободится, скорее всего, и Алексей напоследок выдаёт почему-то совершенно расстроившись, и не стесняясь десяти пар ушей вокруг него:
…– Я это… Я чё звонил-то, братан… Я там поставил функцию, Серёга, чтобы меня не беспокоили те, с кем не хочу я сейчас общаться, но ты, если чё, ты это…  Ты звони…  Если чё. Ик!.. Я, если чё… На месте… Угу?..
Горестно и длинно вздохнув, мужик не спеша набирает следующий номер:
— Ало… Чё звонила?
Голос его резко меняется. Неприятно цедит сквозь зубы:
— Звонила, спрашиваю, чё?..
… И я совершенно явственно вижу, как возле чистого синего окна на тёплой кухне семилетний мальчик после ванной, лоснясь от мыла и маминых поцелуев, чистым пока ещё пальчиком неумело переворачивает страницу учебника:
… — и потом наступила осень…,– читает по слогам.
Его мама в халатике, перемыв посуду, ставит локоть на стол, подперев кулачком щёку:
— Ну?… И что это значит?..
— Чего – “значит”?
— В задании написано – “какие признаки?”… Наступила осень – и что это значит?… Какие признаки?.. У осени.
Мальчик хитро щурится. Он знает – мама обожает его, когда он задумывается. И мальчик изо всех сил “думает”.
–… Наступила осень…
— И стало холоднее…
— Угу…

— И листья стали…
— Угу… Чего “стали”?
— Улетать.
— Опадать.
— Опадать…
— Угу… И что ещё?..
И в две минуты разговора совершенно обыкновенно выяснена совершенно, казалось бы, нерешаемая проблема – осень наступила, и стало холодать, и солнца всё меньше, и листья падают с деревьев…
— И везде будет осень?
— Везде.
— И у нас дома тоже?
Женщина закусывает улыбку:
— Конечно. И дома тоже.
— И дома тоже будут падать листья?
— Ну, дома же нет деревьев?
— А ветер?
— Чего “ветер”?
— Дома ветер будет?
— Нет. Ты что? У нас же окна закрыты.
— Значит у нас дома осени не будет?
— Будет-будет!,– женщина мягко смеётся, гладя макушку мальчика, и звонко целует его в затылок,– Везде будет осень. И на улице… И дома у нас тоже будет осень… Везде будет.
И вдруг отворачивается, и бесшумно плачет…
Именно в это время звонит телефон.
Женщина поднимает:
— Да, Лёш…
— Ало? Чё звонила?..
— Алё? Ты где?..
— Звонила, спрашиваю, чё?..