vsllckjgwrmВсегда мечтал я быть фотографом.
Как бы это было хорошо, наверное, приобрести кучу серьёзной и дорогой аппаратуры, и делать прекрасные фотографии… Всякий раз, увидев красивую композицию, мысленно представляю, что, мол, как бы уместно и волнительно на фоне этого высокого окна в утренний осенний двор смотрелась бы задумчивая фигурка вот той милой девушки. И я мысленно ставил её полубоком, и даже говорил про себя: «Да, вот так. И чуть-чуть голову склоните. Угу… Чуть-чуть… Да-да, вот так. А теперь правой рукой поправляйте медленной волосы, и улыбайтесь еле заметно, думая, что сейчас он войдёт в комнату, и вы, радостно повернувшись, броситесь к нему на шею, не в силах говорить от радости и слёз…» И проверив композицию, я чуть приглушал на фото свет, кивком показывая девушке, что малыш в кроватке ещё спит, и нам нужно быть потише, а в её левую руку добавлял что-нибудь детское из одежды, пелёнку какую-нибудь. И через мгновение мы уже готовили следующую фотографию, и девушка соглашалась, что вон тот высокий парень в принципе подойдёт для нашей сцены. И я ставил парня в дверной проём комнаты. У парня чуть взбудораженный вид, он не успел убежать он весёлого сентябрьского дождя, как и сейчас он не успел скинуть мокрый, пропахший ветром плащ, и теперь стоит, боясь шелохнуться в ароматных объятиях девушки, которая не может и не хочет разжать их, а парень улыбается, и косится на кроватку, машинально поглаживая мокрой ладонью девушку по плечу. И следующее фото мы уже легко составляем втроём. «А можно,–говорит девушка,– Мы наклонимся над кроваткой, и он будет смотреть на малыша, прикрывая ладонью рот, чтобы невольно не дыхнуть, и во взгляде его будет теплота, и любовь чуть заблестит в глазах, а девушка будет неотрывно смотреть на парня. Она видит эту любовь и она счастлива от этого.» И я одевал девушку в душистый махровый халатик и смешные плюшевые тапочки, и длинный завиток небрежно свешивался вниз, чуть скрывая сияющие от любви глаза, а улыбка получалась чуть тревожная, ждущая реакции парня. И парень расплывался небритой улыбкой всё шире, и вот уже смех на его губах он может остановить только прижав обе ладони к лицу, еле сдерживаясь и зажмуриваясь с силой, что бы не воскликнуть; «Боже мой, это же просто чудо!», а девушка, торопливо разделяя его восторг, смешно грозит кулачком, и вертикально прижимает к губам тонкий холёный пальчик, делая строгую рожицу. И на следующем фото они уже возле окна, напротив друг друга, лицом к лицу, и она смотрит снизу вверх на него, всё ещё улыбаясь, а он что-то шепчет серьёзно, и её улыбка медленно угасает, и взгляд начинает остывать медленно, как осенний закат. И вот они уже стоят чуть поодаль друг от друга, а парень предлагает: «Смотрите, он будет смотреть хмуро и смущённо, пряча взгляд и чуть кусая губу, а она скрестит руки на груди, и смотрит в упор, пронзительно и спокойно, не улыбаясь. И он, коротко простившись, неловко попытается её обнять, уходя, и она не шелохнётся, а только вздрогнув, чуть отведёт лицо в сторону, не дав себя поцеловать.» И я совал парню в руку его сумку, брошенную раньше на пол у порога, и парень оглядывался у двери напоследок, а девушка стояла к нему спиной, закрыв руками лицо, а он, косясь на девушку, совал деньги в карман её пальто на вешалке, и беззвучно прикрывал за собой дверь, и девушка ещё долго стояла в тишине у окна, как на первом фото, а потом медленно шла к этой двери, и выключала оставленный парнем свет…
Всегда мечтал быть фотографом. Я обязательно его верну.