00615… Было это в конце семидесятых, в казахском городе Актау (бывшем Шевченко).
Я учился в средней школе №-10, и был командиром отряда имени Героя Советского Союза Маншук Маметовой. Отряд наш делился на пять “звёздочек”, и за каждой из них были закреплены по нескольку ветеранов войны, и мы два раза в неделю ходили к этим ветеранам “помогать”. За моей “звёздочкой” был закреплён одинокий дед по фамилии Каржаубаев, который жил не далеко от школы. Помню, как мы первый раз пришли к нему целой ватагой, и он на пороге обалдело слушал самую горластую из нас Любку Коломытцеву, наизусть зачитывающую срывающимся голосом текст, пока остальные замерли, подняв правую руку ладонью поперёк лба:

— Уважаемый Усен Ауэзович!.. Мы – отряд имени Героя Советского Союза Маншук Маметовой взяли над вами шефство, и обязуемся помогать вам по хозяйству!..
Старик удивлённо улыбался, переминаясь с ноги на ногу, не зная что делать, и я, как командир, проверенным жестом торжественно говорил ребятам:
— Проходите, товарищи!
И мы проходили, здороваясь поочерёдно с дедом, и он провожал нас в комнату, улыбаясь немигающим взглядом. Деликатно разуваясь, мы складывали портфели горкой, и я солидно по-взрослому продолжал:
— Чем мы можем вам помочь, уважаемый Усен Ауэзович?..
Старик торопливо кумекал в уме и догадывался:
— Так вы “тимуровцы”, что ли?
Мы дружно подтверждали, перебивая друг друга, предлагая варианты нашей помощи:
— Да, мы “тимуровцы”, только…
–… Имени Героя Советского Союза!..
–… Что-нибудь помочь…
–… Будем теперь к вам приходить…
–… или за хлебом сходить!..
Старик улыбался, любуясь нами и приговаривая:
— Ой, молодцы… Ошень хорошо!..
И мы по хозяйски оглядывали полупустую квартиру, выискивая фронт работы, и вздыхали, унывая – квартира была почти пустой. Маленький старый коврик на крашенном полу, диванчик небольшой у стены, на тумбочке крохотный телевизор, сбоку торшер. И всё!..
— Может вам постирать чё-нибудь надо?,– горестно вздыхала Любка, рассматривая пустые стены.
Старик виновато оглядывался, не находя, чем нас занять, и улыбался, пожимая плечами. Выждав паузу, я кивком давал команду обуваться, и мы пыхтели, толкаясь в узком коридорчике, на всякий случай подсказывая:
— Мы к вам по вторникам ходить будем!..
–… или чё-нибудь передвинуть…
–… вы подумайте пока,– я был самый рассудительный, не зря же “командир”,– а мы в следующий раз придём и… поможем вам чего-нибудь!..
Потом мы прощались, выходили в подъезд и я коротко командовал:
— Отряд!
Все замирали с суровыми лицами, отдавая честь по-пионерски, и молча спускались вниз.
… Через пару таких посещений, старик наконец-то нашёл нам серьёзное задание, с которым он не справился бы ни в жизни!.. Крохотный его диванчик стоял в комнате, как оказалось, совсем не удачно, и его нужно было передвинуть к другой стене, и мы взялись за работу. Девчонки собрали постель, а пацаны облепили диван, и в два счёта с чудовищным скрежетом передвинули его куда надо. Коврик был постелен на место, диван застелили ровнёхонько, подушку взбили замысловатой пирамидкой, и довольный старик усадил нас за стол, и мы пили душистый чай с молоком и конфетами, чавкая и болтая под столом ногами.
… В следующий наш приход выяснилось, что диван совершенно не на месте: и окно далеко, и свет падает плохо… Короче говоря, девчонки собрали постель, свернули ковёр, а мы опять облепили диванчик, и с дружным хохотом, скрежеща, отодвинули его прямо под окно.

— Вот – хорошо!.. Совсем другой дело!..,– улыбался старик, гладя нас по очереди по макушкам, — Совсем другой!.. Ошень хорошо!..
И мы опять пили вкусный чай с пряниками, и уходили от старика, отдав честь, с карманами полными конфет.
… В следующий вторник диван решено было поставить на прежнее место, только подвинуть ближе к двери, чтобы выключатель не мешал. Что мы и сделали, но что-то мне подсказывало, что это тоже ни самый удачный вариант и, уходя от старика, уже возле подъезда, мы шумно обсуждали, где всё-же лучше поставить проклятую развалюху?..
… Несколько месяцев мы двигали диван из угла в угол, и пили чай, и старик улыбался, любуясь на Любкины косички, и внимательно слушая нашу болтовню.
И вот приближалось 9 Мая.
В преддверии великого праздника мы – (отряд имени Героя Советского Союза Маншук Маметовой) посовещались и разумно согласились, что в такой праздник нужно ещё чего-нибудь полезное обязательно сделать. Ни диван же опять двигать?
–… А может ему погладить чё-нибудь надо?,– волновалась Любка.
— Может быть…,– задумчиво хмурился я,– а вдруг у него утюга нет?
— Во-во!..,– включался в разговор Серёга,– Припрёмся: “Здрасти! Давайте мы вам погладим чё-нибудь?” А он:” Гладьте, сколько влезет, только у меня утюга нету!..” Не красиво может получиться…
Все хмуро кивали: “Да, не красиво…”
— А я из дома принесу, на всякий случай… У мамы попрошу…,– не унималась Любка.
— Во-во!..,– Серёга вечно со своими рассуждениями. Любую идею испохабит,– Ты, Любка, так маме и скажи: “Мам, дай утюг на минуточку, мы к старику в гости идём!..”
Любка пристыженно молчала, и кто-то предложил сделать старику подарок. Мы начали рыться по карманам, а потом Сашка чуть не подрался с Серёгой, доказывая, что дарить старику рогатку – это дурость.
— Дурак ты какой-то… На фига ему твоя рогатка? По воробьям стрелять?..
Все смеются, и начинается бардак, и в общем шуме я слышу робкую версию нашего молчуна Андрюхи Ложникова:
–… чё-нибудь покрасить, может?… У меня банка с краской есть…
Я мгновенно понял, что это действительно замечательная идея. Во-первых, старик не отмажется, если мы придём сразу с краской. Во-вторых, это всё-таки солидно, почти ремонт, можно сказать…
— Можно диван и покрасить, между прочим…,– Андрюха улыбается на всякий случай, готовый уступить, но, видя мою заинтересованность, продолжает увереннее,– Отец полбанки краски выбросил, а я за гаражом спрятал… На две спинки хватит… По-моему…
… Было решено красить к 9-му Мая диван. Серёга притащил две кисточки, Любка на всякий случай выпросила у мамы утюг, и теперь мы бежали к старику, обгоняя друг-друга, готовясь к серьёзной работе.
— Главное,– на правах автора идеи кричал Андрюха, запыхаясь и забегая вперёд, — главное… сразу не говорить, а то… он испугается!..
— Во-во!..,– змей-Серёга тоже обгонял и бежал перед нами спиной вперёд,– Припрёмся: “Здрасти! Мы пришли ваш диван покрасить!”.. Ещё выгонит!..
А я бежал молча, представляя, что мы сейчас зайдём делово, отдышавшись перед подъездом, чтобы не заходить с языками на плечах. А то, действительно, испугается… Подумает – чё-то украли и убегают… Утюг, например… Нет, надо войти солидно.
“… Так, мол и так, Усен Ауэзович… Как поживаете, мол?.. Как здоровье?.. И всё такое… Посидим, поговорим… А потом невзначай так: Ох, а какой же у вас уже диван-то обшарпанный, посмотрите!.. Аж противно смотреть, мол… Нет, про “противно смотреть” – это уже лишнее… Надо просто, по-деловому… Мол, проходили мимо, решили зайти-проведать, здравствуйте!.. Мол, а что если вам диван покрасить, Усен Ауэзович?.. У нас, мол и краска с собой… Зелёная.”
… Подбежав к дому, мы встали, как вкопанные – абсолютно голый диван стоял возле мусорки. Мы подошли по-ближе и убедились – да, это именно он. Наш. Мы его уже помним как облупленного. Ещё бы, столько таскать!.. И вот диван стоит прямо возле мусорки, а рядом с диваном пару мешков с тряпками и домашние тапочки старика, вязанка его старых книг…
— Переезжает он, что ли?,– робко предположил Андрюха.
… Дверь нам открыл незнакомый мужик, перепачканный шпатлёвкой:
— Не знаю. Я ремонт тут делаю. Кто-то новые въехали…
Мы ещё немного покрутились возле дома, по-очереди попрыгали на диване и разошлись, ни чего не понимая.
А в следующий вторник мы пошли уже к другому старику…