bez-nazvaniya… Совершенно дикий поступок позволил себе вчера Иван Василич, житель Набережного Ельца.
Сидит себе он вечером перед телевизором, ни кого не трогает, дома тишь да блажь. Дочка-студентка уроки учит, жена в ванной плещется, про “… а-ди-нокую ветку сирени-и-и…” поёт негромко. И тут Василич как звизданёт в экран телевизора заварочным чайничком!.. В дребезги!.. Чайничек. А экран весь в полосочку. Плазма. Тридцать две тыщи в кредит от банка ОАО “НаЕбанк”. Представляете? Со всей дури, говорю, чайничком прямо в телевизор!..

Жена выскочила из ванной на грохот в одних серьгах, дочка из комнаты выглянула бледная, по щеке губной помадой до уха черта (вздрогнула на шум!). Смотрят на Василича, озираются по комнате:
— Шо такое?
— Нет, ну ни падлы?,–  хмуро раздувает ноздри Василич, подбирая слова.
— Ты чего, пап?..

… А Иван Василич давно уже неприязненно относился к рекламам, и супруга подтрунивала над мужем неоднократно:
— Чё ты прицепился к ним, Вань?.. Оно тебе надо?
А Василич безуспешно пытался втолковать жене, что это всё возмутительно:
— Смотришь, бывало, кино про войну… Серьёзный фильм!.. Про фашистов. А тут тебе бац! и рекламу про майонез под нос!.. Причём, каждые пять минут!.. Спрашивается – на кой хрен мне ваша сраная “Ряба” во время танковой атаки под Вязьмой?!.
Жена смеётся:
— Да просто звук выключай и всё!.. Чего ты взъелся?..
— Нет, ты мне скажи!,– кричал Василич,– Ты мне скажи: вот если я в течении одного часа, пока идёт фильм, десять раз посмотрю рекламу про этот долбанный майонез – я чё, тут же побегу покупать его, что ли? А?
— “Реклама”!..
–… Да я знаю, что “реклама”, Нин!.. Какого чёрта я должен десять раз посмотреть её в течении часа?.. Чтобы не забыть, что ли?.. Да я на зло теперь эту “Рябу” не куплю ни в жисть!..
— Не нравится – не смотри,– смеётся дура.
Василич злится, пыхтит, не находя слов.
… Проклятая реклама довела Василича до того, что он разговаривает сам с собой, доводя себя до бешенства:
— Какого чёрта этот хмырь впаривает этой овечке?!.
На экране бородатый парень с выщипанными бровями и огромными дырками в ушах томно объясняет молоденькой девахе, как правильно брить ноги:
— Тыжынижывотное…,– стонет стилист, холёными ручками нежно проводя по своим бритым ногам в кроссовках без носок.
Стилисты вызывают у Василича вспышки особой изуверской злости. Он их называет “сьцилиссты”, похабно растягивая губы:
— Нет, ну ни падла, а?.. И ведь заморочит голову девке!.. И ведь будет девка и губы накачивать и одеваться, как… прошмандовка!..
А на экране происходит действительно, что-то непонятное…
Девушку, которую и девушкой-то назвать ещё как-то рановато, готовят к выпускному балу по окончании школы. Чтобы ей стать поистине красивой, два “сьцилиста” принялись за неё не на шутку. Семнадцатилетней милой девочке, пышущей здоровьем и природной красотой, обесцветили волосы, сделали чёлку до ресниц, как у пони, выщипали брови, нанесли несколько слоёв макияжа, нацепили на неё корсет, чтобы поднять грудь в глубоком декольте и, выбрив-таки ноги, вырядили её в остроносые “шпильки” под 17 см.
— Ну, вот и вссио-о…,– стилист подводит “королеву бала” к зеркалу,– Скажи, Оксана, теперь ты счастлива?..
… Василич злобно поджимает губы, с отвращением глядя на Оксану, постаревшую лет на десять. Скрестив руки на груди, он мрачно наблюдает исподлобья, как два “мужчины” объясняют преимущество “питательной пенки для век из новой коллекции”. Пару часов назад он пытался посмотреть “Служебный роман”, и такие же вот “сьцилисты” каждые пять минут демонстрировали, как какая-то Наташа добилась “кубиков” на прессе благодаря средству “Помолодин” – пресс проблем без!”
…– Кто тебе сказал, сука, что это красиво?,– Василич люто перебивал  стилиста на экране,– Это уже ни баба, а… Хрен знает что это!..
Досмотрев рекламу в сотый раз до конца, Василич сурово чернеет:
— Откуда вы взялись вообще?.. Ссц…
… И так наливался, наливался Ваня… А вчера – всё. Не выдержало терпение Ивана Василича. Звезданул. Прямо в рожу.
Тридцать две тыщи коту под хвост…