Бокс. - Алик Гасанов

Бокс.

  1363645010_soviet-childhood-09… В детстве меня очень тяготило одно неожиданное открытие особенности своего характера. Я слишком добрый, оказывается. Нет, я понимаю, что каждый из нас по-своему добрый, и показатели доброты у нас разные. А моя доброта меня часто огорчала, и порой даже пугала. Доброта на грани болезненной жалостливости. Увижу в кино хромую собаку – месяц перед глазами стоит. А если на улице встречу, да ещё замёрзшую, трясущуюся от голода-холода, вообще караул!.. До слёз в горле. Мне, нормальному десятилетнему мужику, это откровенно не нравилось, и я тщетно пытался даже бороться с этим. Перед друзьями бахвалишься своей несокрушимой мужеской жестокостью, а у самого аж голос срывается – так жалко подбитого кем-то воробья, что физически чувствую, как больно и страшно ему сейчас.


… Классе во втором отец уже со мной не церемонился на этот счёт, а пытался сделать меня мужиком любым способом, что мало получалось. Ни за что меня никогда особо не наказывали, я никогда не жаловался, и о моих “поражениях” узнавали лишь случайно.
— А ну, иди дай ему как следует. Ты чего, как девочка?..
Как отец прознал, что этот пацан, старше меня года на четыре, отлупил меня ни за что, ни про что? Это и “отлупил-то” – не назовёшь. Налетел сзади, повалил, и, сидя на мне, мутузил минут десять, ждал, когда попрошу. А я не просил. Никогда не просил. Меня серьёзно лупили в детстве раз десять, и всякий раз я помню тот странный испуг на лицах обидчиков. Теперь-то я понимаю, в чём дело. Я не убегал, не плакал и не жаловался никогда. А самое, видимо, обескураживающее противника было то, что я всегда смотрел в упор, молча, ни за что не подчиняясь. У самого поджилки трясутся от осознания дальнейшего, а сам не шелохнусь. И даже после солидной трёпки с тыканием мордой в грязь – звука не произнесу и не побегу с рёвом ябедничать. Обескураживало многих ещё и то, что избиение не служило поводом тому, чтобы я “больше сюда не ходил”. По природе своей я “псих-одиночка”, как правило прогуливался один, и помню до сих пор открытые рты вице-обидчиков, поднятые их брови, когда те видят, что я “спокойненько” прохожу мимо, после того, что произошло, причём даже ни вчера произошло, а час назад! И не веду за собой никого! На окрик “тебе чё, ещё добавить?”, я останавливаюсь и молча смотрю в упор. Ко мне подходили, даже замахивались часто. Но больше не били, как правило. И это удручало, как ни странно! Неожиданно для себя, я сформулировал в голове свою первую и совершенно ошибочную формулу: “Вот пусть только первым ударит, и тогда я ему покажу!” Это и есть трусость. Если вы слышите, как мужчина говорит: “Я первый не ударю, но если меня разозлят!…”, поверьте – это говорит трус. Самым интересным было то, что “показать”-то я мог! И ещё как мог. На уроках физкультуры учитель всякий раз особо отмечал моё физическое развитие, да и сам я замечал ни раз, что редко кто может побороть меня или выиграть “на руках”. Разве что те, кто намного старше меня, да и то далеко ни каждый. Сила мне досталась от отца. Доброта, видимо, от мамы. Кумиров у меня не было. Покорностью тоже не блистал особо. Что неминуемо и вело меня к одиночеству.
… В секцию бокса меня притащил Славик Третьяков, мой одноклассник. Мне было лет десять, и я сдуру, чтобы хоть как-то, хоть временно реабилитироваться в глазах отца,  ляпнул за ужином:
— Славик говорит – в понедельник на бокс пойдёт записываться. Я тоже пойду, наверное.
Отец, скупой на эмоции, заметно побледнел, и даже улыбнулся, погладил меня по голове:
— Молодец.
Через два дня запыхавшийся от бега отец разворачивал на столе газету:
— Сынок! Э-Гасанов! Смотри!!
Отец меня всё время называет весело “Э-Гасанов!”.
Это для вас сейчас ни чего удивительного, а в то время за два дня “достать” настоящие кожаные шестиунцовые* боксёрские перчатки!… В Шевченко?!… В восьмидесятом году!.. Да вы смеётесь!.. Фантастика, да и только. Расскажу только одно; когда мы со Славиком пришли с получасовым опозданием в ДЮСШ “Маяк”, мы узнали от хмурых пацанов у входа, что “набирали двадцать пять человек в группу”, а в строю уже стоят человек сорок. Все переодетые и готовые к занятию. Каждый выше меня на голову. Улыбаются, заглядывая мрачному тренеру в глаза, а тот безбожно “отсеивает” налево, направо. Отсеивает, естественно, в первую очередь маленьких и щуплых. Таких, как я, короче. Так вот, единственным аргументом, благодаря которому меня каким-то сказочным образом оставили в зале, и явились мои новые перчатки, висящие на моём плече. Тренер пару секунд соображал, переводя взгляд с перчаток на мои очки, после чего тихо буркнул, покраснев:
— Ты оставайся тоже… Пока… Чёрт с тобой…
Но нас всё-равно было много, и начался “строгий отбор”. Тренер построил нас-счастливчиков, закрыл двери зала, и “толкнул речь”, ни чего хорошего не предвещавшую:
— За опоздание, за прогул, за непослушание – в первый раз физическое замечание. Потом – сразу укажу на дверь. Кому не ясно?
В тишине кто-то что-то сказал, несколько хихикнули…
— Сюда подойди,– тренер, не меняя интонации, словно ножом режет тишину спортзала, строгАя эхо на ломти, — Сюда подойди, говорю! Как фамилия?
Несчастный вышел перед строем.
— Так вот! Смотрим все сюда. За мелкое нарушение – сначала наказание. За крупное, а крупным нарушением я считаю любое повторное, указываю на дверь! Всем понятно? Угу…
Тренер поднял из-под лавочки у стены старинный кед 48-го размера, и подойдя к “умнику”, продолжил:
— Такое вот у нас наказание за мелкий проступок,– и громко шлёпнул кедом того по ягодицам.
Наказанный “ойкнул”, все заржали, понимая, что это не больно, только обидно и громко.
… И начались тренировки. Никуда я больше так не спешил, как на них. Уже через месяц нас осталось человек пятнадцать, и тренер хлопал меня по потной спине, перекрикивая шум спортзала:
— Молодец! Угу… Молодец, говорю! Локти выше.. Локти! Угу…
Бросив блокнот на лавочку, он прижимал подбородок к плечу, показывая правильную стойку:
— Понял? Молодец. Давай! Угу… Бей первым. Угу? Не жди!… Не бойся и бей!.. Отвечай!.. Молодец!..

… Через пару недель тренировок, уже набитый сто раз, с переболевшими мышцами, я наблюдал в себе приятные изменения. Ежедневно получая в спортзале по уху, ты входишь в желанный кураж поединка, азарт противостояния. На тренировку бежишь, как пёс за кошкой. На улице шпана стала вести себя тоже по другому. Да, те же окрики: “Э, сюда иди!”, та же моя реакция, без убеганий, но, встретив изменившийся взгляд, этот чудик становится задумчив, и… молча отступает на пару шагов. Нет, я не становлюсь в стойку, не угрожаю “ща как…”, а просто у меня изменился взгляд. Потому что я их совсем не боюсь, а мгновенно (привычно!) планирую тактику возможного поединка, выбирая ходы, и выжидая время начала. Как на ринге.
… Спустя несколько лет нас (старичков) у тренера было человек пять. С нами занимались индивидуально, и у каждого из нас был “свой почерк”. Володя Оплачко был высокий и длиннорукий силач. Булат – живучий и терпеливый. Меня тренер то ругал, то хвалил за одно и тоже. Оказывается я неправильно делаю “хук правой”*. Не знаю зачем, я делаю ложный выпад и, полностью открываясь, наношу мощный крюк той же рукой. Тренер призывал в свидетели Господа, крича:
— Да кто же так бьёт?! Алик! Ты что делаешь?.. Ведь “прямой” в челюсть пропустишь, дурак!.. Двоечкой!.. Двоечкой работай!..
Но скоро выяснилось, что именно этим своим неправильным “финтом” я и кладу на пол одного за другим своих соперников, в том числе и опытных “старичков”. Даже здоровяк Володя уже побаивался меня, чем я весьма гордился в душе. И тренер отстал, но добился того, чтобы при ударе я неудобно прижимал челюсть к плечу. ” Черт с тобой!.. Хотя бы так!..”
… Я прошёл в республиканские соревнования, заняв два первых и одно второе место на отборочных спаррингах*, когда в соседней школе по вольной борьбе прямо на тренировке умер какой-то пацан… Разразился страшный скандал. Тренера чуть не отдали под суд. Оказалось, что у пацана был врождённый порок сердца, а тренер его “нагрузил”, и тот помер прямо на тренировке, отжимаясь от пола. Нас экстренно погнали строгую на медкомиссию, где меня однозначно “списали” по зрению…

— Ты что, сдурел?,– зло ругалась врачиха,– Ни какого бокса!.. Ослепнуть хочешь!?.. Иди отсюдова!..
Тренер потом хмуро успокаивал меня:
— Просто приходи… Занимайся… Чего ты?..
А я не мог отвечать. Слёзы душили…
___________________________
шестиунцовые – 6 унц, размер перчаток. Бывает 4, 6, 8, 12…
хук – удар сбоку, от англ. хук – крюк.
спарринг – показательный поединок.

2 комментария

  1. Какой удар по честолюбию! Трагедия или испытание характера?
    Трагедия, когда музыкант глохнет, художник слепнет, скульптор остаётся без рук… А молодой человек, у которого есть и зрение, и слух, и руки на месте – не инвалид. Но чувства его очень близки и понятны любому, кого обстоятельства принуждали расстаться с мечтами о выбранной профессии, о спортивных достижениях, заставляли пересмотреть планы не будущее…
    Спорт УЖЕ закалил характер героя этого рассказа настолько, что веришь: это испытание судьбы он выдержит.
    Хороший рассказ!

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Алик Гасанов

Чтобы объяснить, откуда я родом, обычно спрашиваю: фильм "Белое солнце пустыни" помните? Вот я именно из тех краёв. Родился и вырос я на берегу Каспия, в г. Актау (бывший Шевченко). Сочиняю редко, чаще пересказываю реальные истории. В своих повествованиях прежде всего я ценю уважительное отношение к читателю. Просто рассказываю историю, а о чём она - каждый поймёт по своему.

Вход

Войти с помощью: 

Сейчас на сайте

Никого нет on-line