Баб развелось, смотрю я…
Девушек тоже…
Электричка, слышь, газонула давеча без предупреждения, гудя и набирая скорость, и эта морковка запищала вдруг испуганно, мелко семеня коблучками, и сумку прижимает к животу, по инерции бежит по проходу, и падает на меня плашмя, как на диван.…– Ой, извините!..,– хохочет– Ой-ой-ой!.. Мамочки…, — говорит.
Мордаха красная, вся в румянце, ножки растопырила, заливаясь пунцом, раскорячилась, слазя с меня, уголком крашенного глаза поглядывает по сторонам…
А я нанюхаться не могу…
Боже мой, как же хороша…
— Да ни чего, ни чего,– не обижаюсь,– Даже, э-э…,– хотел чего-то сказануть эдакое, и осёкся, и промолчал.
Хорошая девчуля. Крепкая, спелая, в плед какой-то замотанная… Ох, как же пахнет… Чуть моложе моей дочки, наверное…
… А мы вот говорим про такое – “дева”. И это правильно.
Какое слово тёплое…
Словно яблоко спелое.
С ветки прямо.
И мыть его не нужно.
О рукав оботри чуток, посмотри-приглядись в веснушки, и рот раззявь, как чемодан, да… остановись ты кусать-то…
Ты понюхай, чудик!..
Ты на свет погляди на него…
Это ж…
Оно ж как вода, ей-богу.
Не насмотришься же…
… Мы вот говорим “вода”. Это значит что-то свежее и чистое.
А когда она прохладная и серебрится – мы скажем “водичка”.
А когда упиться ею, что свету не видать – вот вам и “водка” уже.
Так и “дева”.
Дева, она как вода.
А если она свежестью мала, вот вам и “девочка”, а соспеет, на солнышке нальётся, ты гляди – “девушка” уже… И всё-равно ласково скажешь. Да и не сказать ведь грубо!.. Попробуй сказать недобро – “девушка”!.. Ни чего не получится…
А перезреет-забродит такая вот, и глянь только на неё, ни дать ни взять – “девка”!…
Как и водка. Шо девка, то и водка… И ведь знаешь, что не к добру оно, а…
Я седую блондинку видел вчера.
Да-да. Блондинка бледная, и седая вся. Тётке уже за полтинник давно, а она блондинка по природе, глядите!..
В капюшон кутается, носик от ветру воротит, ножки иксом скрестила, в руке сумочка. И стоит она так грустно-грустно, и я точно вижу – сильно-сильно писять хочет. А я гляжу на её вупор – мужики, слышь, да ей уже давно за шестьдесят, ей-богу!!. А она, смотри, бровки хмурит, вдаль вглядывается, вздыхает, будто ей через три года тридцатник.
Женщины, оно дело такое…
Тут надо… того…
Я имею ввиду.